предложи идею для конкурса, скинь его одному из амс в лс и получи специальную награду в профиль
найс существует 205 дней сейчас 242 чатик значит в среднем в сутки умирает 39,3 страниц чатика, а это 1 целый и треть нового
- А у тебя бы это отлично получилось, кстати. – Прокатываю щеку по руке, выплывая в вертикальное положение и отпиваю из стакана. В чем-то Олег был прав, я его понимал, но рот все также закрыт, а глаза пялятся в окно, ничего интересного, кроме как картинок.... читать далее
viv
max
ash

nice2meetu

Объявление




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nice2meetu » Тедди и его друзья » Manhattan


Manhattan

Сообщений 31 страница 46 из 46

31


http://sh.uploads.ru/QEObr.png

http://sf.uploads.ru/VJtNf.png
Когда поезд ворвался в город, была ночь, и Марсель остался неузнанным. По времени Рауль знал, что они уже почти приехали, но смотрел в отблески фонарей и рекламной иллюминации в окне купе, а никаких ассоциаций не возникало. Ничего из детства, только тянущее чувство ностальгии - сожаление не по тому, что было здесь с ним когда-то, а из-за того, что он не может вспомнить. Еще одна нотка в симфонию жалости к себе, как с отвращением подумал Рауль, заставляя себя быть серьезнее, приземленнее, и жить "тут и сейчас", как тысячу раз советовал Эрик, а не где-то в прошлом или будущем, и даже не между строк. Придумывать лишние смыслы, воображать подтексты и альтернативные значения, переосмысливать и предполагать - а потом собрать все эти действия в одну кучу и отбросить, потому что отныне каждое из них для Рауля под запретом, если ему, конечно, не плевать на слова психолога.
Раулю не наплевать. Он не может посмотреть на себя со стороны, иначе увидел бы, что последнее время - с самого Рождества - он стал покладистым и старательным, по-настоящему пытается исправиться. И психологу своему верит: пускай тот плохо показал себя на крыше, но... Крышу - и первую, и вторую - Рауль помнил смутно. О том, что там был и Эрик тоже, он вообще лишь догадывался; точнее, знал с чужих слов, в собственных воспоминаниях фигурировал только Киллиан и револьвер, ну и, конечно, сам Рауль. А еще яркая пестрая полоска, лентой растянувшаяся на снегу - его удав, подаренный кем-то из больницы на память, в тот день, когда Киллиан забрал его.
Может быть, это было связано с тем, что все плохие и страшные события Рауль забывал очень быстро и надежно. Может быть, потому он и не мог узнать свой родной город в окне поезда.

читать продолжение: «Зажгите свечи - дом горит»

Восхваление не_святого Рауля.
Пьеса.
Действующие лица:
Принцесса
Кардинал
Действие первое. Сцена первая.
Кардинал в парадном костюме задумчиво прогуливается по саду земных наслаждений в окружении оравы демонов. В правой руке он сжимает письмо.
Кардинал: Любезный Апох, знаешь ли ты, что это такое?
Демон качает косматой мордой. Кардинал останавливается, разворачивает письмо, читает его громко и торжественно.
Кардинал: «Ваша светлость, Его Величество Лука Первый шлет вам заверения в свой вечной дружбе и приглашает посетить королевский бал, на котором состоится церемония восхваления не_святого пророка Рауля Ранье по случаю его победы над постописцами. Искренне ваш, писец».
Демоны беснуются, входит принцесса, жуя лук и рыдая.
Кардинал: Принцесса! Ты-то мне и нужна! Скажи, кто такой этот не_святой пророк, о подвигах которого горланит весь наш дивный остров?
Принцесса: Кардинал, отдавать мне ваш лук вместе со своими воспоминаниями было крайне неосмотрительно! Так вот держите же лучок, он мне опостылел, и подсобите, дама речь толкнёт.
Кардинал: Вот дурья же моя голова! Как мог я позабыть Лук Познания на дьявольской кухне? Отдай мне его скорей, юной леди не пристало знать про все, что в мире творится.
Кардинал забирает лук, жует, морщится и плюется. Принцесса взбирается на Пенёк Восхвалений и расправляет свою многослойную юбку, с которой тут же сыпятся звёзды.
Принцесса: Не_святой пророк, и да восславят его все музыканты, категорический герцог французских земель. Не помните ли, милейший, как ещё неделю назад мы с вами славили его свирели? Его талант к песнопениям известен ещё до моего появления на этом острове. Более того, из-за него я стала вам докучать, Кардинал. Но что Вы говорите, речь идёт о подвигах? Всё просто, кушайте лучок, вспоминайте. Талантливо разбрасываясь словами, как и я звёздами, не_святой Рауль может создать дорогое сердцу звучание, коли слова его рискнёте вы зачитывать вслух. Отчего же Вы не вспомните, что говорил он в тёмные-тёмные ночи и ясные-ясные дни над нашим островом?
Принцесса слезает с Пенька и смотрит на Кардинала глазами, полными недоумения. Кардинал рыдает – от умиления и лука.
Кардинал: Принцесса, тебе бы в ораторы податься, с твоим-то даром слога. Я, прямо сказать, заслушался. Но, даже после луковой терапии, я все никак не могу взять в толк, про кого ты вещаешь? Я знал Принца, чей облик печален и светел. Он вел за собою народ – творя волшебство фотошопом, пером высекая по сердцу лучистые строки и жизнь продлевая загадочными «ой» и «всё». Он зажигал свечу от горящего дома, указывал путь заплутавшему в звездах киту. А музыка, что сочинял он, сводила с ума – и радость была в его нотах, и вековая тоска. Я любил его, того пылкого юношу с терновой короной. Но не_святой?.. Нет, не припомню. Да и почему не_святой?
Вдалеке слышится шум - приближается толпа, скандирующая имя героя.
Кардинал: Принцесса, у меня стойкое ощущение, что еще несколько минут и нас снесут. Надо отступать. Но.. чье это лицо там, на транспаранте?
Принцесса тем временем отходит в сторону и ковыряется подобранной длинной палочкой в земле, пытаясь выковырять корешки да камешки, из которых можно сварить знатную постопохлёбку. И пусть поверхность сотрясается от топота, пусть воздух дрожит от громогласных радостных криков, ничто не мешает Принцессе в её деле, которое она совершает крайне медленно. Но и её медлительность не сравнится с крайней тормознутостью Кардинала, который хоть и понимал, что творится, но с дороги уходить не собирался.
Принцесса: Рауль - не_святой пророк, категорический герцог французских земель и тот самый Принц, которого Вы, Кардинал, так нежно любили. Просто, видимо, лучок вам нужно закусить чесночком, дабы память и познание к Вам вернулись. Но что ж Вы так растеряны, Милорд? Ваш Принц, наш не_святой пророк и просто категорический герцог французских земель крайне многогранен. Не удивлюсь, если он имеет какое-то отношение к Британской Короне и Супергеройским Подтяжкам.
Принцесса подняла палочку и указала ей на толпу, привлекая тем самым внимание Кардинала к происходящему.
Принцесса: Вот, приглядитесь. Восторженная толпа его почитателей и фанатов несёт его на руках, скандирует его имя, поёт его гимны. Они – не мы с вами, Кардинал. Пока мы с Вами лирически и вдохновенно чешем языками, кому-то хватает времени и умения почитать не_святого пророка, категорического герцога французских земель и того самого Принца именно так, как он того заслуживает.
Действие первое. Сцена вторая.
Появляется радостно галдящая толпа, ослепшая от радости за не_святого Рауля. Никто не замечает опешившего Кардинала, вставшего на их пути, и Принцессы, которая предпочла стоять в сторонке. Она, бросив палочку, что-то начала искать в складках юбки, теряя звёзды и буквы.
Толпа с Раулем на руках затаптывает Кардинала и его демонов. Если взглянуть на то, что осталось от них на дороге сверху, то можно приметить, что Кардинал и его демоны обратились в плоские буквы: « П О З Д Р А В Л Я Е М , Р А У Л Ь ! »
Принцесса, извлекает, наконец, лопаточку, присаживается рядом с Кардиналом на колени и потихоньку, напевая глупые французские песенки, отскребает его этой самой лопаточкой от дороги.
Вся сцена длится неделю, которой как раз хватит, чтобы отшкрябать Кардинала и его демонов от дороги и уступить место для новой толпы почитателей нового не_святого.
Конец.
   
(с) Киллиан и Рита
Я очень рад, дорогой Рауль, что ты написал лучший пост. Знай, что ты – классный.
Ты едва ли не больше всех радовался, что я возвращаюсь на Манх, я был даже чуть поражен, но всегда приятно возвращаться, если тебя ждут. Ты был прав, я не пожалел о возвращении, но не о том сейчас речь. Ты в первых рядах, в авангарде, взялся за трудную задачу снова распалить во мне огонь творца, у тебя это получилось, с тобой играть весело, сложно, интересно. Сюжеты у нас основаны на кристально чистых эмоциях, которые ты удивительным образом можешь поддержать, развить, дополнить, завинтить гайки в нужных местах. Помнишь нашу первую игру, где бедного Рауля в фонтане топили? И это волшебное: «Ты никто, и я – никто. Вместе мы почти пейзаж»? То ли еще будет! Мне еще тогда понравилось твое лаконичное и простое выражение чувств Рауля, сцепка произошла, вдохновение покатилось. И… Пусть у наших персонажей сложные взаимоотношения, завязанные на обидах и гневе… Мне это нравится. Мне нравится твоя настырность и настырность самого Рауля прийти к какому-то положительному результату. Нравится целеустремленность. Нравится, что у тебя Рауль периодически выходит каким-то невероятным камикадзе, наивным, честным каким-то, что ли… Это интересно, в это хочется вникать, исследовать.
Ближе к делу! Я хочу, чтоб твоя настырность и твоя жажда хэппи энда тебя не отпускала. Мы сотворим еще миллиард интересных сюжетов, и, обещаю, Джастин не везде будет стремиться набить Раулю морду! Все скоро-скоро изменится, а ты будь все таким же котичкой, талантливым, идейным и упрямым! Я тебя очень крепко обнимаю, чешу за ушком. Держи планку своих великолепных постов и не опускай ни на миллиметр ниже.
И еще раз поздравляю от всей души!
 
(с) Джастин

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sh.uploads.ru/qVA8J.png
Медея

http://s6.uploads.ru/wuhiz.png
Мэд

http://se.uploads.ru/CMxJl.png
Самин

http://s2.uploads.ru/y6QcE.png
Адам

http://s2.uploads.ru/RQxYK.png
Арья

http://sg.uploads.ru/dS94I.png
Зеро

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Воскресное утро радовало жителей Лондона солнечной погодой. Многие еще нежились в своих постелях, наслаждаясь прекрасным, хоть и последним, выходным днем. Темные, мокрые пятна на асфальте, напоминают жителям о том, что ночью прошел дождь, но ясное и чистое небо подсказывает, что таким оно будет весь выходной день. Листва, как и полагается летом, еще сочно-зеленая. Легкий ветерок помогает спрятаться от все более парящего солнца. В одном из окон домов можно заметить дымчато-серую кошку, которая пытается разбудить своих хозяев, бродя по ним и тыкаясь своей мордочкой им в лицо. Это явно не то пробуждение, о котором мечтаешь в выходной день, но при этом все продолжают любить своих питомцев. В соседнем окне можно увидеть, как лениво попивает свой кофе девушка, усевшись в кресло и слушая музыку в наушниках. Ее не притязательный наряд из шорт и футболки с принтом известной музыкальной группой может навеять нас, что она студентка. И правда из одной комнаты вышла еще одна девушка, направляясь к своей цели. Из третье двери выходит еще одна девушка, видя, куда направляется вторая - она побежала, теперь они наперегонки бегут, чтобы успеть первой. А вот в третьем окне можно увидеть двух ребятишек, которые спят на одной кровати. Им от силы пять лет, оба светловолосые и улыбаются чему-то во сне.
«impossible to forget» Надин

Получить в наследство от матери её личную тетрадку с рецептами было так же,  как  почувствовать очередную из её пощечин.  Забрав с почты посылку, завернутую в обыкновенную коричневую офсетную бумагу, Октавия не спешила её открывать несколько месяцев, но в один вечер, случилось страшное. Кто знает, быть может причиной стала третья открытая бутылка вина с утра, или очередной загул мужа, не явившегося домой за полночь... Сложно ответить на этот вопрос, но перелистывая страницу за страницей, женщина проводила кончиками пальцев по кривым, пляшущим строчкам, словно пытаясь ощутить тепло старых заскорузлых чернил, расплывшихся на некогда белоснежных листах, найдя помимо рецептов ещё и странные пометки на полях, она не сразу поняла в чем дело.  И только на утро, проснувшись держа в руках треклятую тетрадь, смогла смутно рассмотреть приписки, цитаты, обрывки текстов песен, зарисовки, не имеющие ничего общего к рецептам, зато так отчетливо дающие отсылки к воспоминаниям, ситуациям из детства. Там были случайно подслушанные фразы, несмотря на безликое написание которых, сквозь строчки слышался мерзкий, скрипучий смех матери. От нахлынувших чувств и приветов прошлого, Мари едва не сошла с ума! Казалось, что призраки прошлого буквально наводняют собой всё пространство комнаты, проникая в каждый угол, звеня то там, то сям металлическими кандалами хлестких фраз.
«Is this what I am?» Октавия

"Мне кажется, мне уже не помочь. Это замкнутый круг, который образует петлю, что совсем скоро затянется на моем горле.
Я не буду спрашивать почему все так и за что мне все это. Я просто благодарен всем небесным силам за то, что они подарили мне Д. и немного времени наедине с ним. Наш уикенд у моря дал мне понять одну важную вещь - без него жизнь не имеет вкуса. Как бы я ни пытался, я не могу жить дальше. Наверное, этот пост будет моим последним."
Примерно в тысяче комментариев шла речь о том, что не нужно отчаиваться, нужно продолжать жить; время все излечит; он еще найдет мужчину своей жизни, раз этот бросил - значит не Тот единственный; его назвали психом, придурком, обещали найти по ip и надрать задницу; предлагали свои тела и объятия для того, чтобы он смог забыть. Джек встревожено кружил вокруг, пока Андерс закреплял на железной перекладине под потолком крепкий узел веревки. Сам не знал, как решился на это. Оставив дверь открытой, чтобы пёс смог сбежать, Грей забрался на табуретку.
Тугая петля неприятно давила на кадык, и он беспокойно дышал. Один шаг - и со всем будет покончено. Стоило ли это того? Неужели эта любовь так сильно сумела его сломать?

«я буду думать о свете; я буду думать, как выйти» Андерс

Моя жизнь уже прошла. Карьера, любовь, семья — всё, чем я когда-то обладал, рухнуло в одночасье, обратившись голой выжженной пустыней. Со дня выстрела, оглушительным хлопком ознаменовавшим окончание моего осмысленного существования, я был пуст, по крайней мере мне хотелось в это верить. Всячески игнорируя семена надежды, раскиданные в пепле моей души, я три года пил и предавался нескончаемой жалости к себе, чтобы в конечном итоге пасть жертвой проклятого скотча, пышных губ и пары великолепных глаз.
Обладательница всех этих пьянящих меня достоинств, за исключением шотландского виски конечно, затеяла понятную только ей одной игру, цель которой оставалась далека от моего понимания. И всё же Кэрри получала определенное удовольствие от непринуждённой атмосферы, воцарившейся в баре после начала ливня, продолжая проверять границы дозволенного. А я, заинтригованный необычными поступками клиентки, был готов простить ей практически всё.
Не утруждая себя объяснениями, девушка решила пройтись вдоль барной стойки. Медленно вышагивая передо мной, она напоминала мне участницу парада, празднующую этим своеобразным женским маршем победу, которую вот-вот готовилась одержать. 

«бросать камни с души» Бен

Прошлое не вернуть. Мы откроем фотоальбом, чтобы освежить в памяти свои воспоминания, но это лишь еще больше усугубляет наше положение от того, что вновь всего этого не повторить. Прошлое не возвращается само. Судьба никогда не подстроит все таким образом, чтобы мы вновь могли испытать те же чувства, как и много лет назад. Судьба, так и жизнь, умеет наказывать, поэтому теперь даже улыбки надо заслужить, не так ли? Вспышка сама того не ведая изменила жизни людей, но это вовсе не значит, что до нее у них не было прошлого. Не было своих тайн, которые мы скрываем ото всех, не было секретов, которые мы храним в себе, не было тех моментов, которые мы хотим забыть, но не можем. Где-то там, далеко-далеко осталась прежняя жизнь, но какая? Жизнь ли Рене это была? Не поймите неправильно, Рене не из тех, кто жалуется на судьбу и постоянно сетует на нее, но эта женщина словно чувствовала, что живет не своей жизнью, словно все, что ее окружает - это декорации, в которые ей волей-неволей придется вписываться. Подстраиваться под ритм жизни, пытаться двигаться вперед, преодолевая барьеры, просто жить, как это делают многие другие, разве не так? Все казалось напрасным, но до того момента, пока в ее жизни и в жизни Джоша не появился Эдвард. Поверьте, у жизни всегда должен быть смысл, и Рене нашла его только тогда, когда впервые взяла на руки своего сына.
«.стоит отвлечься на миг» Рене

Ощетинившийся лед разбрасывает кости. Пронзает не мучителей, защитников, а ее грудную клетку. Под лопатку и между ребер. Холодное и удивительно болезненное. Такое, что темнеет в глазах и закладывает уши. Она машинально бьет предателя в грудь, но удары все слабее. Так и не шевельнувшееся сердце ее рассыпается, раненное, на мелкие осколки. Даже пронизанное холодом оно было залогом жизни. Теперь же в руках феникса осталась лишь оболочка. Изящный манекен ледяной королевы пустошей.
Улыбка горизонта исчезает вместе с закатным солнцем. Погружается в вечную тьму, в безмолвную силу истока. Нулевого меридиана. Начала всего. Лишь для того, чтобы с новой силой ринуться в тепло забытой сказки. В свет солнца чужого одинокого мира.
В прозрачном воздухе её душа смотрит на все исподлобья, как обиженный ребенок. Ее душа, безуспешно сгорающая грезами о тепле и свете.
Кусочек льда в волосах собирается каплей, скользит по скуле, как слеза. Ледяная, по трупно-серой коже. Абсолютно бледная, критично мертвая.

«призраки фей на трамвайных путях» Джэнни

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Death Becomes Her

Лучшая игра недели

Сколько бы жизнь не пинала Медею Сфорца, своего отношения девушка к ней не поменяла. И пусть в какой-то момент ей могло показаться, что все начало налаживаться, она увидела светлый отблеск в темноте туннеля, по которому шла, но на деле это была лишь игра чертового воображения. Так что же произошло? Это был февраль, кажется, его промозглая середина, когда возвращаясь после работы домой, она буквально столкнулась нос к носу с человеком, которого меньше всего хотела видеть, но в то же время, отчаянно желала с ним хотя бы поговорить. Расставить все знаки препинания в их не сложившейся истории, узнать, что двигало им, когда он ее оставил, что чувствовал в тот момент и чувствовал ли что-то вообще? И пусть Медея прекрасно понимала, что будь у нее такая возможность, она бы все равно не спросила, боясь услышать ответ... любой из тех, какие мог ей предложить Морган. Но все же, судьба не упустила возможности, быть может, последней, чтобы свести их дороги на одну из узких улочек, где шанса разминуться не было ни у кого. В первое мгновение Медее показалось, что он был рад ее видеть, они поздоровались и обнялись как старые приятели, дежурные вопросы не позволили надеяться на большее, но в то же время, и разойтись, без желания обернуться вслед.
- На улице холодно, может зайдешь? Выпьем чай и ты все расскажешь.
Медея знала, что Моргана повысили и перевели в другой отдел, как знала и то, что большую часть времени, он проводил теперь за пределами штата, выползая из бумажной волокиты аналитика ФБР и примеряя на себя костюм оперативника. Но ведь у него были и другие новости, иначе зачем с простой дружелюбной улыбкой он тогда согласился подняться?  И как ни в чем не бывало прошел на знакомую кухню, без труда отыскивая чайник и заварку, молча хозяйничая у плиты, пока Медея нервически сжимала пальцы, сидя за столом и не отрывая хмурого взгляда от обтянутой рубашкой спины.

Медея

Ожидание, конечно, заставило Мэдока понервничать. Он не особенно верил в удачное завершение этого приключения и готов был смириться с такой глупой потерей подруги, если она действительно попала в морг исключительно по своей некогда забавлявшей их компанию болезни, а теперь становящейся смертельно-опасной, но это не означало, что он должен терпеть все эти никчемные проволочки, которых сталось бы гораздо больше, обратись он администрации напрямую. Берк был свято уверен в том, что Медея-то точно не даст девчонке просто так погибнуть и не станет развивать излишнюю деятельность, либо он катастрофически заблуждался в своей подруге, которая, кстати сказать, после звонка ждать себя особенно не заставила. Мэдок с такой радости даже подорвался с кресла, неловко разъезжаясь на костыле в сторону, но будучи спасен от грохота падения подоспевшей приятельницей, что набросилась на него с вопросами, которые показались парню какими-то совершенно несвязными.
- Нет, у нее славный характер... - помотал головой мужчина в ответ на реплику девицы, что держалась на почтительном расстоянии, даже не вдаваясь, а откуда она знала, но если знала - то, видимо, так оно и надо. - Нет времени... надо срочно искать девку.
Но при его словах на лице Сфорца не промелькнуло и тени понимания - вполне возможно, что информации им выпаленной было недостаточно для того, чтобы девица тут же сорвалась с места и вынула ему да положила ту самую несчастную телку, возможно, она не умела читать мысли вот так прямо, даже если они бежали сурдопереводом в обеспокоенном взгляде мужчины, который на мгновение призадумался, как ему сформулировать все настолько сжато и коротко, чтобы особых вопросов более не возникло, а Медея не покрутила пальцем у виска, хотя ее нетерпеливое посматривание в сторону выхода и верчение сигаретной пачки в пальцах говорило не в пользу Мэда, который даже не мог сбитые на лицо волосы убрать толком.

Мэд

L'ete indien

Время замерло на месте. Бенджамин слышал только отрывистое сиплое дыхание, переплетвющееся с дыханием Марии. На короткое мгновение ему показалось, что между ними не было тех долгих месяцев... целого года разлуки. Они по-прежнему были вместе, ошибались, прощали, любили, сгорая в той страсти, которая в конечном итоге все погубила. Его дикий первобытный нрав не справился с жаждой обладать, пожирающая ревность превратила сердце в обуглившийся пепел. Любовь закончилась, когда перестала любить она. Только разве об этом расскажешь его сердцу? Оно все еще надрывисто стучало, все еще горело в агонии тех чувств, которых не стало между ними. Он любил, по-прежнему любил. Так глупо полагая, что все еще можно вернуть назад. Ждал месяцы, ждал год, готов был ждать еще, лишь бы Мария была рядом. Была с ним. Она и сейчас здесь, но так далеко.
Бен поднял отяжелевшие веки, вглядываясь в родные черты лица. Светлая кожа полыхала румянцем от близости жаркого огня. Белокурые волосы обомляли овал лица, струясь по плечам и забегая за спину. Нарочно или нет, но он избегал взгляда в девичьи глаза. Потому что знал, что там не найдет ничего из прошлых чувств. В них селилась тьма и безверие в то, что у них еще есть шанс увидеть свет. Свет для Марии был всем. Она жила в свету. Это он приучил ее к темноте. Постоянно задерживал шторы, закрывал окна, не выпускал ее наружу к людям и новому дню. Когда этого стало мало, запирал на замок, травяной болью и кровью. Господи, он сделал все, чтобы оградить девушку от ее привычного мира. Заставил быть зависимой от него, а после выбросил как ненужную вещь. И после всего, что он сотворил с ней, Мария еще позволяла быть с ней рядом. Потому что она была сильной. Сильнее, чем он. Бена всегда восхищала эта черта в ней. После того, что ей далось пережить, Мария не сломалась, а продолжала свой путь в неизведанное направление. Опять полагалась на него. Бен обещал, что в этот раз не подведет ее. На этот раз все сделает так, как нужно. Так, как подсказывает его сердце.
Бенджамин

Затянувшийся период раскаянья монстра пошел девушке на пользу. Монстр окружил ее заботой. Осторожно приучал к хорошему. Подарил иллюзию безопасности. Мария ослабила оборону.  Перестала вздрагивать при каждом скрипе половиц. Не забивалась в безопасный угол. Попытки суицида казались обрывками сюжета бульварного романа. У автора больная фантазия… Он заставил персонажи пройти через тяжелые жернова бесконечных испытаний. В реальности такого не может случиться! Проклятая выдумка. Насилие, потеря близких, памяти, работы, зрения... будущего... Если бы все случилось на самом деле, Мария давно бы отбросила копыта. Не было скитаний и недели в промерзшем подвале… Она никогда не носила ребенка под сердцем. Не работала в ФБР. Не переезжала за океан. Пусть кто-нибудь захлопнет чертову книгу и закинет обратно на полку. Ирландка больше не хотела знать, чем закончится этот трэш. Хеппи-энда точно не будет – жанром не предусмотрено.
Запоздалое отрицание произошедшего не помогало выкарабкиваться из темной бездны. Док не одобрял бегство от реальности. Считал это шагом назад, а Мария тайком притворялась, что плохое случалось лишь во сне. Позволяла себе роскошь не думать о боли. Иногда выходило забыться на час. При редком везение, память притуплялась на добрую половину дня.  Метод страуса перестал срабатывать с появлением побочных эффектов лечения. Боль сильнее иллюзий. Она сдувала миражи, как соломенный домик поросенка из детской поучительной сказки. Построить что-то покрепче у девушки уже недоставало сил. Израненная душа оставалась  забросана заостренными палками и мусором, которые гордо именовались оборонительными сооружениями.  Надеется, что хлипкая конструкция выстоит – высшее проявление тупизма. Хватило касания пальцев и броня лопнула, мыльным пузырем. Мария уязвима как никогда. Она почти поверила, что боли больше не будет… Она почти ожила… Она стала почти женщиной. Рисковала носить юбки выше колен. Больше не застегивала блузки наглухо.
Мария

Во что бы ни стало...

Сколько бы ты не говорил, и чтобы ты не говорил, Дрю не примет твоей вины. А вот ты несмотря на все слова друга не примешь то, что ни в чем не виноват. ты ругаешь себя за то, что все же полез в это дело. Но ты переживал, если бы только хоть одна весточка от Эванса, и все бы могло быть по другому. Да пусть, Дрю говорит, что он тут был как в тюрьме, но ты видел достаточно. То как мужчина по имени Грэм пожертвовал своей жизнью ради твоего друга, то как он сам переживал потом из-за случившегося. Это все было тяжело. И ты почему-то был уверен, что если бы тот мужчина остался бы жив, то не было бы никакой тюрьмы. Он бы все равно дал со временем Эвансу свободу, слишком он им дорожил - ты это понял тогда, в том особняке. В этом вы были схожи с этим мало знакомым тебе человеком. Тебе Дрю был дороже всех, потому что он был безумно близким тебе человеком, и его потеря, сродни потери отца. Да, ты расценивал Эванса как часть своей семьи. Потому что вы настолько были дружны, а еще так давно знакомы, что иначе и не могло быть. Поэтому ты кинулся его искать, поэтому тебе плевать на все, что произошло там в особняке. да было не приятно, и страшно, и ты никогда в жизни не думал, что такое может произойти с тобой. Но главное, что Дрю жив, он рядом, и вы снова можете общаться как раньше. Да и весь этот кошмар уже позади, жалко, что без потерь не обошлось. Тяжко вздыхаешь, и нехотя соглашаешься с другом, чтобы больше не спорить, но сам же остаешься все равно при своем мнении. И кстати, если бы Грэм был бы жив, то он был бы согласен с тем, что было опрометчиво лезть спасать друга одному. Это ты и сам понимал, вот только с опозданием увы.
- Хорошо. эммм, с чего бы начать. Ну, я и Нейт все это время тусили вместе. Мы даже как-то стали ближе. нет, это не та дружба, что с тобой. Но просто у него тоже нелегкие времена. Кажется, его мама болеет чем-то серьезным, а он не хочет признаваться.
Нейт/Леви

Тебе не снилось совершенно ничего, ты видел только темноту и пустоту и не был до конца уверен, что и вовсе спал. Из этого состояния тебя можно сказать выдернули крики и всхлипы Леви, ты узнал его голос еще в темноте и в той же темноте еще мгновение пробовал его безуспешно найти в ужасной панике, в итоге ты открыл глаза и сперва убедившись, что ты дома ты развернулся к Леви и в этот момент почувствовал то, как крепко он держит тебя за руку и тянет к себе. Ты не сразу, но все же разбираешь его слова и понимаешь то, что именно ему снится сейчас и скорее хочешь "выдернуть" и его из этого сна, ты начинаешь звать его по имени, касаешься плеча, обеспокоенно смотришь на него и в конце концов он все же резко отрывает глаза и садится, а ты садишься следом за ним. Минуту наверное он соображает где он, а потом то, что ты рядом и смотрит на тебя рассеяно.
- Все хорошо, мы в безопасности, Леви, - говоришь ему ты и в следующий момент обнимаешь за шею утыкаясь туда носом, - я тут, я рядом, все хорошо, - судорожно повторяешь ты и чувствуешь как он обнимет тебя в ответ. Ты не знаешь точно сколько времени вы так просидели, но в итоге когда вы разрываете эти объятия становится все же чуточку спокойнее.
Ты не задаешь вопросе о сне, а он о нем и не говорит, вы оба знаете все и не нужно объяснений, вся эта история все равно будет еще долгое время вас преследовать, так что наверное просто надо позволить волю эмоциям, а после оно само устаканится, верно?
Вы встаете, поочередно идете в душ, одеваетесь в твою домашнюю свободную одежду и затем отправляетесь на кухню чтобы позавтракать. Честно говоря, тебе кажется, что вы не ели уже лет так сто, потому что кормили вас весьма паршиво, иногда и вовсе о вас забывали, а тут ты точно знал, что тебя как минимум покормят, а вот что дальше? Это тоже был интересный вопрос, потому что возвращаться надо было, а вот куда возвращаться тебе ты не знал...
Джефф/Дрю

Depression Club

- А Фло – это что-то про цветочки, да, - раздалось с порога. Дарья заняла позицию у двери, прислонившись к косяку, хотя правила приличия обычно требовали у людей предоставлять помощь хозяйке в сервировке стола, но, бог мой, тут и стола-то нет. – Будем знакомы, Арчи.
Дарья подмигнула.
Потому, что привыкла подмигивать, вообще это ей всегда удавалось отлично, но если кто-то желает наделить это действие потаенным смыслом, то пусть этот смысл будет начинаться со слов: первое правило клуба странных имен – никому не рассказывать о клубе странных имен…
Сид – хозяйка года. Она выбрала бутылку виски, засунула ее под локоть, затем отрезала кусок сыра и, засунув его в зубы, отправилась в комнату, которая не кухня. Называть это помещение можно как угодно, но главное его предназначение в том, чтобы спать, принимать гостей, которых особо никто и не звал, и, пожалуй, всё.
И судя по отсутствию предложений, проблема с третьим стаканом была решена вот таким подобным образом, а Сид и с горла пить любила, ей не привыкать.
- Итак, - подытожила Дарья, заняв освободившееся место у закусок, - стаканы наши, вино тоже наше, насчет еды не уверена.
Будучи в промежутках поставщиком еды для ирландской обретенной подруги, Дарья знала, что у зверского аппетита было имя. Имя складывалось из букв «С», «И» и «Д».
- Я канадка, - сообщила женщина новообретенному знакомому. Потому что вопрос акцента рано или поздно всплывал на поверхность, порой в качестве заполнения возникшей неловкой паузы, а Дарья слишком любила неловкие паузы, чтобы упускать их наличие в разговорах с людьми. Особенно, если разговоры не вызывали желания отвечать некоторым особям в принципе.
Переодевшаяся, причесанная, со следами легкого косметического вмешательства на лице, Дарья заняла свое место на напольной кровати. То, что ирландка нарочно не приобретала мебель во избежание визитов гостей, не могло остановить гордую дочь канадской диаспоры.
И раз они так дружны с Арчибальдом – его подобным также не устрашить.
Дарья

Сид – человек простой: видит еду – ест её, видит алкоголь – пьет его, видит людей – терпит их. Было бы лучше, конечно, если б этот вечер прошел в тишине и спокойствии, у Сид не слишком много сил для попойки – но пришлось пить – Сид просто закаленная в боях с алкоголизмом, побеждала его раньше – победит и теперь. А Арчи – старый боевой товарищ с видом: моя печень бессмертна, как Дункан МакЛауд.
- Забудь об этом, - предупредила ирландка Дарью. – Чего пристала вообще? Мы видимся раз в месяц.
Тебе больше не с кем ходить по барам?, говорил тон Сид.
Ты же королева тунеядцев, уверяла её же память.
- Здорово, правда? – улыбнулась Дарья, - и раз в году ходим в бар. Пришло время, Сид, говорю тебе.
- Давай, - Сид перевела взгляд на Арчи, - пошути о чем-то медицинском, как ты умеешь.
Пока они еще не выпили солидно – можно и пошутить. Потом в ход пойдут разговоры о насущном, о всяком наболевшем, о проблемах на работе. Сид в эту секунду поняла, что с конспирацией у нее весьма посредственно, раз уж в этой компании все в курсе, что она способна на не абы какую жестокость, за которую нью-йоркский прокурор не погладил бы по головушке.
- Мне нужна еще посуда, - задумчиво сказала Сид.
Еще Сид посчитала, что вообще-то она намекнула.
Дарья посчитала, что:
- Отличный тост, выпьем, - и пригубила вина.
Сид спустя столько встреч поняла, что это тот прием, которым самопровозглашенная подруга пользовалась всякий раз, когда закрывала вопрос, не вызывавший у нее энтузиазма. А Арчи выглядел так, будто отработал три смены подряд, потом похищал коня у цыган, потом мчался на этом коне до горизонта и обратно. А потом приехал, чтобы напиться, в квартиру своей подруги.
- Я присмотрелась. Ты выглядишь хуже, - подытожила Сид, - возьми отпуск, наконец. Или сходи в бар и сними себе бабу.
- Лучше отпуск, - добавила Дарья, - в Вегасе. Баба сама найдется.
Самин

Who's been working so damn hard?

Шеренга из трёх человек продвигалась мучительно медленно: так, словно обездвиженная улитка хотела проложить свой путь к ближайшему островку сочной травы, но всё никак не решалась из–за чрезмерной сонливости. Стоя за грузным мужчиной в пиджаке на два размера меньше, я нетерпеливо поглядывала то на часы, опоясывавшие запястье изящным кожаным ремешком, то на экран телефона, рингтон которого в любой момент мог испугать всех людей в помещении, а особо впечатлительных старушек несколькими этажами выше — и вовсе довести до сердечного приступа. Каждый раз, как я переступала порог кофейни в трёх шагах от моего квартала, мысль о том, что я самым что ни на есть гнусным образом изменяю мужу, не покидала меня ни на секунду. Вместо звонка в его ресторан и заказа приготовленного с любовью блюда на дом я пополняла копилку конкурентов десертами и ароматным кофе с вишнёвым сиропом, который здесь варили просто отменно. Так и вижу возмущённое лицо мистера Аддерли, прочитавшего смс–уведомление о снятии денег с карты. Я улыбнулась, машинально поглаживая пальцами ободок обручального кольца. А эти его фразочки! «Неверная, я потратил на тебя лучшие годы своей жизни!», «Ты не ценишь меня и чайный хлебушек», «Всё, сидишь без секса до самой смерти… твоей!» — и это был далеко не весь репертуар, который исполнял Рик в попытке не то пристыдить меня, не то вовлечь меня в игру под названием «Потроль жену и получи поджопник в подарок». Правда, теперь муж проявлял ко мне удивительную снисходительность, позволяя подстригать выбивающиеся волоски на его макушке и не возражая против объятий по–крабьи (к сожалению, это я могла делать только боком из–за выдающегося вперёд живота). Вот и сейчас мне до ужаса захотелось кусочек бисквитного торта с изюмом и орешками, а за неимением такого счастья дома мне пришлось выйти в свет. Ри получал настоящее удовольствие от прогулки в Центральном парке вместе с Темпл, поэтому я решила позволить нам с Реджиной непродолжительный досуг.
Хайди

Еда, я люблю тебя!
Пожалуй, это был один из тех случаев, когда я могла признаться в любви и быть при этом искренней, действительно чувствующей нечто подобное, особенно когда держала в руках долгожданную игру на консоль до ее официального выхода благодаря стараниям Финна или пробовала необычайно вкусный десерт, буквально тающий во рту. Будь я проклята своим агентом в очередной раз, но от одного вида на малюсенькие канапе, что совали во время перерыва на съёмках, и мое желание свернуть шею услужливому мальчишке возрастало в геометрической прогрессии. Поэтому едва заканчивался процесс, сопровождаемой вспышками фотоаппаратов, командами «встать сюда», «нет, туда», «голову выше», «замри», соглашением всех сторон, когда из сотни снимков выбирают два или три, я отправлялась на поиски нового кафе, чтобы удовлетворить свои низменные желания и заодно наградить себя за тяжелый день.
Мой лучший друг всегда удивлялся тому факту, что я возвращаюсь домой и тут же падаю на ближайшую горизонтальную поверхность, даже на журнальный столик бывало, потому что чувствовала, что еще немного и упаду. Ведь, что такого в том, чтобы позировать для фотографии, а потом красоваться на страницах журнала? Или пройтись по подиуму туда и обратно меньше минуты, так еще в известном наряде от кутюр? Поверхностное восприятие работы модели не обошло стороной и меня. Маленькой девочкой думаешь, как это здорово, весело, престижно, что сразу же появляются друзья и шикарный мужчина под руку, и несмотря на многочисленные скандалы и сплетни, связанными с этим, даже в подростковом возрасте это кажется пределом всех желаний. Благодаря деньгам отца и его связям, помноженным на безграничную любовь к собственному ребенку, я смогла получить то, что хотела. Сожаления не было, злости и ненависти к работе тоже, попыток, да даже мыслей уйти тем более, вот только усталость осталось из всего, что могло было быть.
Син

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2xAXT.png
Медея
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1506173649/413a6336/18710766.png
Рауль
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/1da50ccaee6d573d3718aecee3a46c3a/tumblr_owzew2rIo11us77qko3_250.gif
Алесса
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2xFwg.png
Арья
посмотреть

https://68.media.tumblr.com/59e5de440392587d118ed08270ac4e1a/tumblr_owsf0zS7xu1u8pmwwo4_250.png
Даниэль
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/2da395d21483cc702faa13ab1f54660f/tumblr_owydhc6mjp1qdqywso2_250.gif
Син
посмотреть


0

32

http://s1.uploads.ru/E8ulq.png
Running wild and running free
Two kids, you and me…

0

33


http://sh.uploads.ru/sjRf4.png

http://s8.uploads.ru/DAPjg.png
Я никогда не был любителем поспать. Всегда просыпался слишком рано, пока другие предпочитали давить подушку и видеть сны. Я хотел находиться в движение. Выходить на пробежку ощущая, как холодный утренний воздух пронзает мои легкие. Чувствовать, что весь город еще спит. А я уже начинаю покорять новые горизонты. Это действительно доставляло мне удовольствие. Наблюдать за тем, как Нью-Йорк пробуждается. Скидывает с себя цепи царства Морфея. И на улицах города начинают появляться люди. А я уже готовил себе завтрак и готов был идти на работу. Конечно, в моей жизни выдавались дни. Когда я спал сутками напролет. Забывая обо всем и обо всех. Просто наслаждаясь отдыхом. Но такое со мной случалось редко. Сон — это потеря времени, а в моей жизни всегда было слишком много дел, которые я никогда не успевал сделать. Я не умел ценить свои возможности. Хватаясь за все подряд, я терял суть. И единственное, что мной двигало. Это быть лучше во всем. Я жаждал этого как рыба, которую вытащили из воды. Никогда не увлекаясь наркотиками, вечное соревнование со всеми превратилось в мою личную травку. То от чего я ловил кайф. Хотел получаться каждый раз новую и новую дозу. Мне было плевать, ступая я по головам или же одерживаю победу в честной борьбе. Ничего не имело значение. Кроме того, что я лучший. Но век лучшего недолог. И вот настал тот день, когда я стал бесполезен. Жалок. Слаб. Чертов калека, который не способен даже ходить. О какой борьбе может быть речь? Если даже собственные ноги отказывались мне подчиняться. Я не мог спать по ночам, это должно было меня серьезно обеспокоить. Непременно в той прошлой далекой жизни, я бы начал переживать. Мешки под глазами, никому не идут к лицу. Но сейчас мне было плевать. Потому что стоило мне только закрыть глаза. Заснуть. И я видел себя прежнего. Сильного и властного. Мужчину, который гордой походку ступает по земле. Он твердо стоит на ногах. И знает, что может поставить перед собой мир на колени. Но я ощущал, что это сон. Я знал, про эту невыносимую иллюзию, которая преподносила мне то, что я так жаждал. Первое время я просыпался в холодном поту. Начинал рвать на себе волосы и орать, чтобы выместить ту боль и злобу, которая копилась у меня в душе. Но спустя несколько месяц я смирился с этим. Ничего нельзя было изменить. Я не встану на ноги, и все эти попытки, моих родных помочь меня жутко бесили. Я перестал с ними спорить, молча принимал, все таблетки, которые мне давали.
читать продолжение: «I still think I love you»

Невероятно! Мой брат и на первой полосе, да еще и статья посвящена не расчленению собственной сестры, не смотря на отсутствие возможности передвигаться благодаря своим крепким и сильным ногам. Ты уже в шоке, Граф? Самое время выйти покурить, ну или в окно, как ты любишь, на волне депрессии и когда бесит все.
Свершилось, Граф. Ты в шапке, не прошло и года. Или все-таки прошло?! Да неважно, совсем неважно, главное мы сейчас можем с полной уверенностью сказать, что ты в очередной раз смог удивить всех сложностью выбора проблемы для своего героя. Колясочник. Что мы можем описать от лица колясочника, никогда не побывав на его месте? Нет, я, конечно, понимаю, что на месте дона Монтаны в свое время ты тоже не был, но писал отменно,… но все-таки!  Ты поставил для себя в очередной раз высокую планку и долго, упорно шел к тому, чтобы эту планку преодолеть.  Первые посты не всегда могут зацепить своим наполнением. В конечном счете, что такое первый пост?  Он лишь выстраивает вокруг себя дальнейший сюжет, позволяет мысли начать свой долгий путь по течению дальше, обрасти деталями. Чаще всего, когда мы пишем первые посты – это своего рода вызов самому себе, попытка поместить персонажа именно в ту ситуацию, от которой в дальнейшем и пойдет вся общая идея, потянутся сюжетные нити.
Ты смог ярко и в тоже время трогательно передать совместное утро двух людей, которые сблизились благодаря трагедии.  Твои мысли, чувства, в некотором смысле разбитость – все это тебе удалось передать в одном посте. И он (твой пост) действительно цепляет, не смотря на то, что в дальнейшем  и эмоции и сам сюжет должен стать более ярким и детальным.
Я всегда говорила, что твое творчество и твои герои меня вдохновляют, в каком бы амплуа ты не предстал для меня. Не сомневайся в себе и в своем таланте сценариста, режиссера и актера. У тебя все здорово получается, держись наплаву и тебе будет по силам любой шторм и непогода, даже если это отсутствие вдохновения или потеря первоначальной задумки с которой писался герой.  Ты выбрал верный курс, держи паруса поднятыми, а я буду твоим попутным ветром. Движемся к новым землям и новым горизонтам, мой капитан!)
   
(с) Летиция

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sh.uploads.ru/4UgKs.png
Нил

http://s3.uploads.ru/DjUo1.png
Медея

http://s6.uploads.ru/OdiEb.png
Мэд

http://sh.uploads.ru/6Lptq.png
Бенджамин

http://sa.uploads.ru/uqPZH.png
Мария

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Она заносит свои вещи в одну из комнат и, сгорбившись, садится на кровать, рассеянно разглядывая слабые колебания мелкого снега за окнами. За ее спиной - Мэдисон улавливает это каким-то шестым чувством, которое иногда подсказывает чрезвычайно восприимчивым людям, что за ними наблюдают - висит большое, ничем не обрамленное зеркало. Из-за того, что острые грани его, навязчиво напоминающие о голубоватых льдинках, намерзших на декоративных камнях рядом с бунгало, ничем не скованны, кроме своих собственных границ, зеркало кажется почти прозрачным, невесомым и иллюзорным, словно пролом, ведущий куда-то в другую комнату, заполненную солнечным светом Кицбюэля и склоненными над ним вершинами. Зеркало бы понравилось Мэдисон, не отразись в нем на мгновение она сама; если бы оно, столь же безупречно услужливое и равнодушное, как и все остальное в этом доме, не отразило в себе ее раскрасневшееся розоватое личико, имеющее какое-то отвратительное сходство с мордочками большеглазых херувимов на классических полотнах, она смогла бы смириться с ним. Но не теперь. Смогла ли Медуза выжить, взглянув на себя хоть раз?.. С этой мыслью Мэдисон берет с одного из кресел, стоящих рядом с камином, мягкий тканевый плед и, придавив его края между стеной и задней поверхностью зеркала, бережно и почти нежно укутывает его, разрывает связь между собой и тем миром-за-гранью, что привиделся ей на секунду за плечами безумного розовощекого херувима в отражении.   
«snow patrol» Мэдисон

Трасса сегодня была не совсем обычной, и состояла она по сути из двух частей и достаточно опасного разворота. Надо было проехать по прямой, развернуться вокруг бочек, заполненных водой и назад по той же прямой. Каждый из нас понимал, что настоящая гонка начнется не в момент старта, а в момент разворота. Он скорее всего решит половину гонки. Но несмотря на это, ни я ни Маркус скорости не особо сбавляли. Я просто не могу пропустить его к развороту раньше, тогда мой дьявол просто не выдержит. Маркус хорошо понимает мой замысел, ведь если дать волю дикой собаке, то она будет кусать больно. Парень не пропускает меня слегка вырываясь вперед. Бесит. Хочется ускориться, но сейчас не время. Любая ошибка  и я попросту не смогу развернуться на скорости назад, потеряв драгоценные секунды. Падает тот, кто мчится во всю прыть. Следовать бы этому совету. Но скорость – это мощь, скорость – это радость, скорость – это незамутненная красота. Рано или поздно ты начинаешь это осознавать. Осознавать свою беспомощность перед силами природы, перед законами физики. Грань ты понимаешь в тот момент, когда едва ли не вылетаешь с трассы. И в эту секунду подсаживаешься на вид наркотика и удовольствия, что подарила человеку техническая революция. Скорость — как возможность контроля. Знать, что можешь управлять тем, что не поддается контролю, особое удовольствие.
Поворот уже не за горами, и по счастливой случайности Маркус не рассчитывает на то, что я брал уроки у Глории.

«riders on the storm.» Тайрон

Убийству мечты, что стоила ей невероятно дорого. И дело было не в выходные из зоны комфорта - Уолш мечтала уехать из Англии, от промозглого тумана, что добирался до самых костей даже сквозь шерстяное пальто, она бежала из дома при любом удобном случае - будь то учеба в другой стране, спонтанно увиденный недорогой билет на самолёт, который непременно должен был доставить ее в место мечты или мастер-класс французского повара где-нибудь в России - не важно куда, главное прочь. Дело было даже не в любимом ресторане, который продали почти мгновенно - спустя время ее собственное заведение к Эксетере больше раздражало, чем приносило радость, а в том, что ей всегда хотелось чего-то большего, чем хорошая и качественная еда: идею, которой следует стремиться, ведь качество никогда не должно являться самоцелью. И дело было даже не в том, что они с Кристофом вдвоем в незнакомом городе на другом конце мира от отчего дома пытались изничего создать прекрасный ресторан. Она отчетливо помнила это ощущение собственной ничтожности в огромном городе, что стало накатывать, когда в будущем Фаренгейте только красили стены, она знала, как страх неудачи подбирается к горлу, и приходится заливать его вином в надежде, что наутро останется только головная боль. Но ощущение возвращалось. Казалось, что к моменту, когда ресторан все же открыл двери, она пережила все стадии отчаяния и прошла все круги ада. От желания опустить руки и все бросить до восхищения и вдохновения и наоборот, обратно в глубину отчаяния.
«сквозь горячий асфальт прорастает клевер» Ада

– А давай, – примирительно вскинул руки Арчи, непроизвольно стряхнув пепел мимо чашки, и перевел взгляд с Самин на Дарью, – у нас будет свой бар – с блэкджеком и бабами. Можем поехать ко мне – специально для Сид я держу на кухне медицинский спирт.
Не то чтобы она к нему прикладывалась и не то чтобы специально для нее – однако спирт действительно не раз сослужил ей службу по назначению, а ввинтить более профильную шутку Арчи не потрудился. Вообще-то Арчи думал: «зачем ехать отдыхать в Вегас, если после Вегаса нужно отдыхать еще неделю?». Еще Арчи думал: «зачем идти за бабой в бар, когда уже пьешь с двумя?» – и сначала смотрел на точеную фигуру Дарьи, плотно упакованную в цветастое платье, затем на ее тронутое косметикой лицо и буйную копну кудрей, затем перевел взгляд на Сид и поморщился. Вообще-то она красивая, – любезно напомнил он себе проверенный опытом факт, – просто не сегодня. Хит крепко затянулся и в предлагающем жесте протянул початый «мальборо» Дарье.
Гарпии тотчас объединились и уже пикировали на него, сгруппировавшись под действием древнего инстинкта под названием «женская солидарность», вовсю совали свои симпатичные клювы в его дела и охотно раздавали непрошеные советы, но Арчи вырос с сестрой – а значит, женскими уловками его не проведешь, поэтому он только хмыкнул и подсобил даме огоньком.

«Depression Club» Арчи

- Не важно, какое имя у дракона, важно то, что он - дракон. И у него пламя в душе, понимаешь? - Рита Мэй потихоньку успокаивалась, утирая ладошкой слёзы и внезапно болезненно реагируя на замечание Рауля о поле маленькой лошадки. Маленькая лошадка - большой дракон с сильными крыльями, и этого у него не отнять, как его не назови, кем он не родись. Есть вещи, созданные защищать тебя, и Карамелька защитит, даже когда явится самая большая метель.
Слова Рауля, его действия - они закружились вокруг Риты этой самой метелью, и она успевала только кивать, не понимая или не желая понимать во всё то, что происходит. Она поймёт позже, когда на город окончательно опустится ночь, когда её друг будет разгуливать по розовому саду - он всё ещё не нашёл свою Принцессу. Тогда, глядя на свою маленькую лошадку, Рита Мэй обратится к реальности и гуглу, обитающему в ней. Это последствия детской безответственности, которая так не нравится месье Сорель, но если бы отец Риты только видел, в каком состоянии находится её дочь, то он простил бы ей это.
Он почти не помнил, как цветы увядают зимой.
Но Рите Мэй всё-таки пришлось очнуться от своей полудрёмы, когда Рауль указал на стопку бумаг. Рита встрепенулась, даже вздрогнула, и с неожиданной резвостью накрыла листы бумаги ладонью.
- Прости меня. Тысячи раз. Миллионы раз. Но моим ответом тебе будет "нет". 

«side by side» Рита

Через несколько кварталов Одри перешла на бег, лавируя между прохожих и не сталкиваясь с ними только благодаря вот уже четыре года живущей в ней ловкости. Она могла бы пробежать так половину города и даже не запыхаться. Она могла бы бежать дальше из Нового Орлеана, пока под ногами не кончится дорога, или она сама не упадёт в изнеможении. Уже смутно, но Пейдж до сих пор помнила собственный восторг и воодушевление, когда обнаружила в себе силы. До полнолуния было так далеко, а она была такой глупой. Глупой и счастливой, перебирающей новые родившиеся возможности. Она смеялась и бегала по какой-то заброшенной стройке, испытывая своё тело. Она ликовала. Большей дурой себя теперь и представить не выходило. Знала бы сразу – сбросилась бы с крыши, а не смотрела горящими глазами сверху на город. Хотя в этом плане Одри отличалась малодушием, и сколько бы дерьма не преподносила ей жизнь, Пейдж с ней расставаться всё-таки не планировала.
Хлопнув дверью так, что задрожали стёкла, и почти не сбавляя скорости, она пронеслась в ванную, по пути сдирая с себя одежду. Из груди рвался то ли рык, то ли простой человеческий крик, и сдерживать его уже никаких сил не было, ибо в противном случае Одри взорвалась бы прямо здесь, на месте. Если у неё в голове всё ещё бродили мысли добраться до Дигги за новой порцией травки, то все они вымылись огненно горячей водой душа, под которым Пейдж до красноты оттёрла свою кожу.

«Wicked Game» Элеонор/Одри

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

You are nobody's property

Лучшая игра недели

Встревоженный звериный рык прозвучал за моей спиной. Бластер, ловко крутившийся в моих пальцах, не прекратил своего причудливого танца, который при неловком движении мог бы стать смертельным, попади шальной выстрел в рычаги панели управления.
— Что случилось, Чуи?
Вуки, занявший дверной проём, промычал нечто неопределённое. Другим показалось бы, что шириивук выражает исключительно эмоции этой причудливой расы, но я как никто другой знал, что язык моего лучшего друга значит больше, чем пламенная речь сенаторов, владеющих основным галактическим языком.
— Утечка в реакторе? — казалось, что переливчатое сияние индикаторов и предупреждающий писк, который нарастал с каждой секундой, нисколько не волновали меня. На самом деле это было не так. Я умело скрывал эмоции и блефовал — как будто сидел за столом напротив оппонента, решившего обыграть меня в сабакк. Карточные игры были моей страстью, не считая «Сокола Тысячелетия» и… “Попридержи бант, Соло. Всё могло измениться…” — Перекинь резервную мощность на запасной бак. Справишься без меня?
Утвердительное ворчание послужило условным сигналом для того, чтобы я вновь уставился в иллюминатор, наблюдая за тянущимися в гиперпространстве нитями звёзд. Мы держали путь на Кореллию — планету, где я родился и провёл своё детство под покровительством Шрайка — ещё того вора и пройдохи, который облапошил по крайней мере половину Галактики. После смерти Дьюланны куда только не заносило мою шальную задницу: на тропическую Илезию для службы хаттам, на урбанистичный Корусант для поступления в Имперскую академию, на Кариду для продолжения обучения… И это не считая забытых всеми планет, на которые мне приходилось отправляться уже будучи контрабандистом. Помощь повстанцам также обошлась в пару–тройку путешествий по Галактике, но я не жаловался.

Честер/Хан Соло

- Стоп, - я поднимаю слегка дрожащую руку, впервые потеряв над собой контроль настолько, что даже мое тело было против меня, и благодарю мысленно всех тех нянечек, что приучили меня одеваться, потому что широкая накидка скрывало то, как трясло не только мою кисть.
- Лея, он спас мне…
- Пожалуйста, - снова перебила, голос сорвался на последних буквах. – Я уважаю твое отношение к этому человеку, но и ты уважай мое.
Новость о том, что Дарт Вейдер и ее отец могу встать рядом друг с другом, а потом стать одним лицом никак не укладывалось у меня в голове, а перед глазами постоянно стояла картина взрыва родной планеты, где остались мои приемные родители, мои друзья, мой народ, для которого я была принцессой, в мгновение ока все обратилось лишь в воспоминания, приносящие сильнейшую боль в груди и ощущение невосполнимой потери. Я верила брату, что этот человек спас его, что уничтожил Императора и положил конец этому ужасу, охватившему всю галактику, да даже если не провел финальную черту, то сделал первый шаг к тому, чтобы начать заново отстраивать мир, и все же я не могла быть даже каплю благодарной или пытаться простить.
Судорожно вздохнув, я обхватила себя руками, отвернувшись к окну, чтобы взглянуть на ночной Набу, усеянный яркими огнями, создающий иллюзию парящего острова над всем этим темным лесом, окружающим большую часть поверхности. Полет сюда был спонтанным, неоправданным ни одной миссией, ни логичным, никак не связанным с тем, что предстояла огромная работа для восстановления порядка и мира, очистки от всего, что осталось от проклятой Империи. Меня тянуло сюда так сильно, обещаниями почувствовать родную связь с родной матерью, которую я никогда не знала, узнать тем, как она жила, услышать рассказы, найти голограммы – да все, что дало бы мне представление о ней.

Син/Лея

Если ты рядом

Чтобы привести свою голову в порядок, Кэри требуется несколько часов и пару стаканов виски, которые он так и не допил. Ему (да и не только ему) необходимо было все обдумать, упорядочить мысли. Да и, в конце концов, необходимо сходить по одному делу, правда предполагалось, что состояние будет более трезвым. Поэтому мужчине приходится перенести эту встречу на завтрашний день. К тому же, вряд ли он смог бы быть полностью сосредоточенным после того, что произошло ранее.
Через несколько часов, ближе к вечеру, когда Хью возвращается в их квартиру, Кэри чувствует, словно какую-то недосказанность между ними, хотя это и не удивительно, ибо они еще не все обсудили. Например, что будут делать дальше, чувства и прочее-прочее. Одно дело признаться в чувствах друг другу, пусть и не в любви (по крайней мере, не открытым признанием), а другое - начать отношения. И лучше им обсудить ту же разницу в возрасте - будет ли она такой уж и проблемой, не смущает ли их она. В общем, все не так просто, как могло показаться с самого начала.
Галлахер встречает Хью в коридоре - уже снимающего с себя в верхнюю одежду. Невольно улыбается, позволяя себе немного понаблюдать за парнем. Теперь, когда их связывает не только соседско-дружелюбные отношения, в какой-то степени он теперь видится Кэри с другой стороны (в хорошем смысле).
- Я думаю, нам нужно все обсудить, например, что будет дальше и другие насущные вопросы, - внутри все словно переворачивается, а внизу живота порхают бабочки, словно ему было не 37, а 17. И Кэри не сказал бы, что ему не нравится это ощущение, отнюдь.
- Пойдем, - берет за руку, и ведет их в гостиную. Неподалеку от дивана стоит бар, в котором было припасено пару бутылочек хорошего вина (и конечно же не только его), и несколько бокалов.
Кэри

Размышляя когда-то о своем возможном уходе из квартиры Галлахера, Хьюберт осознал, что идти ему, в общем-то, некуда. Не возвращаться же к отцу в родной город. А искать съемное жилье с подходящей суммой аренды не так-то просто, учитывая цены в районе неподалеку от работы. Да и куда, собственно, теперь бежать, когда брат снова заперт в лечебнице? Правильно, никуда.
Выйдя из поезда и поднявшись по лестницам метро к выходу в город, Мэтьюс идет пешком еще примерно квартал, а потом решает пробежаться, так как уже почти опаздывает на встречу с бывшей однокурсницей. В общем-то, метров через сто он жалеет об этом, потому что в боку начинает болеть и приходится остановиться, чтобы отдышаться и попытаться унять неприятное ощущение. Швы практически полностью зажили, после операции прошло больше месяца, но иногда в такие моменты боль возвращается снова. Хью пожалел, что не взял с собой таблетки, оставив их лежать в ящике тумбочки в своей комнате.
Забавно, что большая часть однокурсников после ухода Хью из универа перестали с ним общаться. Единственной, кто с тех пор не оставляла попыток справляться о его делах, является Джози. Они как-то сразу подружились, еще с первого дня, и по сей день продолжают периодически общаться. В качестве еще одного интересного факта можно назвать то, что девушка как-то призналась Хью в своих чувствах, сказав «ты мне нравишься», однако ему пришлось озвучить вежливый отказ. И потом еще несколько раз извиниться за то, что не может ответить взаимностью в нужной степени.
Да, Джози ему симпатична, но лишь как подруга и хороший человек, с которым всегда можно поболтать о чем угодно. Однако начинать отношения, не имея каких-то определенных чувств, Хьюберту тогда показалось неправильным. К счастью, девушка не обиделась.
Хьюберт

Death Becomes Her

Ну… может и сойдет. Во всяком случае, на несчастного и потерявшего подругу он точно похож. – Последний раз Медея оценила результат своих трудов, перед тем как подставив руку, помогла парню подняться в его новой, еще более неприспособленной для местных полов обуви, но, к сожалению, другого выбора у них не было, только если посадить Мэда в инвалидное кресло и повысить тем самым его мобильность. Вот только видеть друга в таком, еще более зависимом виде, увы, было бы еще беспокойнее, да и не было в их отделении подобных кресел, ни к чему, обходились и лежачими местами. Может напрячь кого из санитаров, чтобы сбегали? Ладно, если потребуется, так и сделаю. Но первые шаги Мэд все же смог сделать без тройных тулупов на отполированном кафеле, а Медея же в свою очередь старалась не гнать коней и держаться рядом, прекрасно понимая, что без ее присутствия первый же встречный, будь он Сестрой, санитаром или врачом, обратит внимание на необычного визитера и поспешит оказать ему консультационные услуги по выбору дальнейшего маршрута. Конечно были те, кто вполне обойдется корректными словами, но увы, даже среди мед персонала, встречались исключения (и не Медея ли тому служила подтверждением).
- Телевизор работает. С ним проблем нет, не волнуйся… - Впрочем, их отделение отнюдь не было замогильной изолированной зоной, посетителей хватало. Родственники, сотрудники полиции, адвокаты, все, кто мог прийти к ним за заключением или прочей бумажной волокитой, а так же на опознание или непосредственно за телом усопшего. Таких людей всегда сопровождал кто-то из персонала, в основном сестры, отрывая самих патологоанатомов только если требовалось их непосредственное участие, экспертное мнение и оценка произошедшего. В основном поток приходился на регламентированное время.
Медея

Ну, значит, как-нибудь он подойдет, чтобы посмотреть ее антенну, хотя в таких вещах Мэд разбирался маловато, но если там что-то очевидное, то починить ее не составит труда. Не мог же он оставить Медею без телика - это было одним из столпов ее культурного времяпровождения после работы, когда она глушила пиво или что покрепче, но неизменно под дурацкий треп из ящика. Для самого мужчины это все скорее было просто бегающими картинками по экрану, чересчур утомительно, чтобы глядеть в одну точку и напрягать извилины, вслушиваясь в речь, большую часть из которой, если дело касалось региональных новостей, он даже и не понимал - может, дело было в скорости диктора, а, может, и в самом наборе слов. Так или иначе, а Мэдок был настолько далек от зубодробительной политики, что и воспринимал весь мир исключительно по понятным законам улиц. Ну, конечно, не до того, что вообще не представлял как другие живут иными ценностями, но и не углублялся в понимание, воспринимая все новое и чуждое с настороженностью и опаской. Например, не любил всех этих больничных правил, которые всегда оставались за него где-то за гранью, и каждый раз он спотыкался о то, что его вновь и вновь за что-то отчитывали, а недавне даже выбросили из клиники за нарушение режима, хотя Берк и представить себе не мог, что в палатах нельзя употреблять спиртное... ну, с расколоченной соседу физиономией он был отчасти согласен, хотя тот все-таки попросту его спровоцировал на грубость.
Их караван продвигался медленно, но уверенно, в конечном итоге, выведя обоих в двери отделения с гордыми бесцветными буквами патологической анатомии на нем, где Мэдок оказался впервые и был даже несколько возбужден заинтересованностью - ведь именно здесь находили свой приют практически каждый из компании таких же подонков, каким был он сам.
Мэд

L'ete indien

Жизнь не всегда делилась на черное и белое. У Бена было серое и черное до того, как он встретил Марию и сердце внезависимости от его желаний полюбило слишком сильно. Любовь шедшая из самых глубин его души была дикой, непонятной и тревожно необузданной. До нее он не испытывал подобных чувств. Всепоглащающих. Таких мощных. Сбивающих с ног. Он боялся этих чувств. Пытался не подпускать к себе слишком близко. Прячасть в панцире, мужчина ждал, когда дурман отступит, когда голова вновь станет ясной, чтобы опять повторить выученное наизусть собственное правило «чувствовать нельзя». Но в тот раз это не сработало. С Марией это не сработало. Он продолжал чувствовать, хоть миновали недели, месяцы и годы. За сущностью зверя он пытался спрятать свои уязвимые места, те чувства, которые рождались рядом с девушкой и которые умела пробуждать только она. Когда и этого стало мало, Бее пытался гнать ее от себя. Глупо полагая, что в разлуке любовь угаснет и он сможет существовать как и раньше, не познавал девичьей нежности и заботы, забыв, какими на вкус были ее губы и трепетный прикосновения кожи к коже. Он не забыл. До сих пор не смог забыть. Никогда не забудет. Это высечено на его коже, живет в теле. О ней помнит его душа.
Их дорога покрылась шипами и острыми камнями. Кровью... там было так много крови. За спиной осталось слишком много ошибок, его ошибок. Слишком много предательства и боли, деяний и обжигающе-ранящих слов. Слишком много всего, чтобы не найти прощение для себя. Порой в капкане мыслей назревало то, что Мария никогда его не простит и не сможет быть с ним. Порой он просто цеплялся за исчезающую надежду и довольствовался тем, что она не гнала его прочь.
В тишине изредка потрескиввющего очага Бен позволил себе не думать о том, что было и что будет.
Бенджамин

Поцелуй казался чем-то нереальным. Ирландка ущипнула бы себя, если бы смогла пошевелиться. Хотя нет… Вранье… Мария не посмела бы разрушить почти волшебное мгновение. Жаль, что в голове роились оговорки и противоречия, не позволяющие притвориться просто женщиной в объятьях любимого мужчины. Бетанкур неустанно искала объяснение поступку монстра. Зачем он это делает?  Страсть забыла дорогу к порогу их обиталища. Мимолетная сцена в душе не шла в расчет. Промелькнула призраком взаимного влечения. Летучим голландец проскользила по водной глади и растворилась в мыльной пене. Совместное купание вытащило на свет  слабости блондинки и подчеркнуло решимость Бенджамина держать свой член подальше от потасканного тела. Полчаса после водных процедур подточили самообладание монстра? Маленький уютный коттедж, шелест осенней листвы за окном и до боли знакомые звуки... будто они вернулись  домой после долгого изнурительного путешествия.  Человеческое  брало верх над хищником. Бен позволял себе проявление сентиментальности. Утратил бдительность и угодил в ловушку времени. Перенесся на годы назад. Они вновь на Аляске. Прячутся от всех за стеной вековых сосен и заснеженных гор. Ри не могла винить монстра за слабость. Сама готова нырнуть в омут с головой. Притвориться, что не было предательства и потерь. Сбросить с сердца груз обид. Позволить себе воспарить к небесам. Что в этом плохого? Разве сложно? Она заслужила передышку.. Пусть узенькую… но белую полосу. Увы.. зверю оказалось намного проще забыться в поцелуе. За его спиной огромные кожистые крылья, а у Марии уродливые рубцы. Им не оторваться от земли вместе. Девушка могла только пасть ниже… в его... в своих глазах. Обнять мужчину за шею, притягивая его ближе к себе, а в ответ услышать презрительное «шлюха»…словно прошлых постельных «шалостей» ей было мало.
Мария

Прочь из МОЕЙ головы, скотина. Пожалуйста.

И больше ничего. Сет ждёт какое-то время, ожидая дальнейших распоряжений, но ничего не происходит. Никто не ищет его, он почти разочарован тем, что у него больше нет никаких занятий, чтобы скоротать эти часы. Он убивает время бесцельно слоняясь по улицам, освещённым косыми лучами солнца, медленно катящегося к закату. Пялится на витрины, выдыхает воздух, отравленный смолой и никотином - он тратит последние деньги на сигареты, и вряд ли сможет отвести своего сегодняшнего спутника в кино или на танцы. Но ведь они оба хотят не этого, так?
Назначенное время встречи, которого Сет ждёт так долго и так безнадёжно, как это обычно случается, застигает его врасплох. Он спохватывается за несколько минут до восьми часов, оглядывается по сторонам как загнанный зверь, мучительно отыскивая потерянное направление. Лабиринт безликих улиц поглощает его, и ему требуется собраться, чтобы найти дорогу обратно к госпиталю.
- Идём к тебе.
Сет задыхается, окутанный чужими объятиями, а его глаза смотрят в смеющиеся тёмные омуты глаз Мемо, и он ощущает, как его засасывает куда-то под землю. Как зыбучие пески наполняют его лёгкие, не давая вздохнуть свободно. Секунда - и его подвижный любовник ускользает, направляясь в сторону подземки своей дразнящей танцующей походкой. На нём больше нет формы, и он двигается легко и плавно, входя в закатный Нью-Йорк как грёбаный нож в масло. Заставляет Сета сцеплять зубы до боли и царапать ладони обгрызанными ногтями.
Мемо буквально нарывается, и зверь внутри Сета поднимает голову, воет и грызёт удила. Он едва передвигает ноги, едва осознаёт, что происходит вокруг них.
Энджел/Сет

Мемо живёт словно во сне в этот момент, когда идёт чуть впереди Сэта, обгоняя его всего на несколько шагов, ощущая чужой взгляд всем телом. И ему это льстит, напоминает, что жизнь соткана не только из воспоминаний и злости, не зациклена на том дне, когда всё пошло кувырком. Ему даже удаётся уничтожить цифру одиннадцать, которая жжёт радужку, оставить на ней только след воспоминания о том, как выглядит Сэт. Иногда можно смотреть на человека каждый день – и он будет тебе чужим, а иногда достаточно только нескольких встреч, чтобы принять его как родного. Мемо краем глаза замечает взгляд девчонки, которая едет на соседнем эскалаторе. В её глазах такое вожделение, что его передёргивает.
«Это мой мужик», - думает он, глаза, и без того тёмные, становятся чёрнющими и злыми. Когда он успел стать его? Один раз, как известно, не делает двух мужиков подростками в отношениях. Поэтому скоро у них будет второй раз, чёрт возьми.  На этот раз пострадает диван. Или, может быть, они доберутся до кровати. У Мемо по дому теперь разбросаны гандоны и тюбики – каждый с разным запахом. У кровати клубничный, в хлебнице – вишнёвый. Отмывать зад от масла – то ещё удовольствие, поэтому Мемо подготовился.
В вагоне им удаётся устроиться у окна, но народу много, и Сэта притискивает к Мемо так тесно, что в ушах тихонечко звенит. Но Рамирез и не думает сопротивляться, он приоткрывает рот и тихо выдыхает. Все мысли вылетают разом, он плывёт, ощущая чужое желание – неприкрытое, такое пошлое, - даже лучше. Чем своё собственное. Он негромко хнычет, желая прижаться задом к нему ближе, потереться. Мемо хочется почувствовать больше, хотя и сейчас ощущения запредельные.
Мемо

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://s5.uploads.ru/lPZI4.png
Алиссия
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/943f66919106e685f018c96fc7b22e0f/tumblr_oxg788w8mD1spd9kco1_250.png
Джонатан
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2xXNP.png
Вероника
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1507376049/eaed9a60/18899022.gif
Рауль
посмотреть

http://sg.uploads.ru/Bg4lN.png
Ричард
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/7e5b74c4510bd949242eae471e3f2fa2/tumblr_oxg788w8mD1spd9kco3_250.png
Джонатан
посмотреть


0

34

Не пропусти самое интересное.. присоединяйся к нам!




0

35


http://sh.uploads.ru/cNuDw.png

http://s3.uploads.ru/Kacrn.png
Дэвиду казалось, что Каролина будет с ним всегда.
В пресловутых брачных клятвах, когда звучат слова и в горе, и в радости, в богатстве и бедности, всегда хочется ухмыльнуться потому что существует лишь малый известный ему процент людей, что могут похвастаться выполнением данных обязательств перед друзьями, родственниками, священником, да самим Господом Богом. Он бы не спешил назвать это все абсурдом актеров на сцене, бездарных настолько, насколько же и известных, когда приходиться приклеивать улыбку ко рту и откровенно врать, как же замечательно они сыграли, поздравлять и желать успеха, счастья, здоровья и по стандарту дальше. Стэнли овладел искусством лицемерия в совершенстве, мог быть убедителен даже в том, во что сам не верил, он был фальшивым и совершенно не искренним, если того требовала ситуация или человек, но видеть этого не позволял никому, в особенности то, каким мог быть в своих собственных четырех стенах. Площади, где нет любопытных глаз, а гости столь редкое явление, что не заботился даже о большем количестве посуды, потому что не любит присутствие посторонних, несмотря на огромное количество знакомых, небольшое друзей, и собственных родителей. Выстроенная крепость была создана для отдыха, где мужчина мог не хвастаться своими аристократическими замашками, умением отстегивать саркастические замечания на уровне, недоступном никому, одеваться с иголочки и, не дай Бог, закинуть ноги на диван в обуви. Дэвид был чистоплотным, любил порядок, иногда позволял себе развалиться, устраивая в квартире бардак в разумных пределах. Разгрузочные дни, они так их называл, чтобы поддерживать форму настоящей скатины на работе, на приемах, да везде.

читать продолжение: «breathe in and breathe out»

Привет, милый.
Я уже знаю, что ты обновишь форум и искренне удивишься. Очень надеюсь, что не будешь есть в этот момент, а то сначала придется откашляться, а только потом успеть почитать мою речь.
Уж не знаю, почему ты не веришь в себя с завидной регулярностью, что мне хочется завести себе плетку и каждый раз, когда ты говоришь «не получилось» пользоваться ей. Но мы-то знаем, что мазохисты и лучше никому от этого не станет. Кхм. Вот об этом подробнее поговорим лично, кажется, не для этого мы здесь сегодня собрались.
Лично я тут прыгаю от радости — с тех пор, как мы начали вместе играть, ты уже попадал в лучшие, но тогда не мне выпала честь писать тебе поздравления и восхищения на лучший пост, но я ждала, я верила, и, наконец, дождалась! МВАХАХАХА.
На самом деле, это потрясающая закономерность: спустя год мы поменялись местами на зеркальной истории персонажей. Снова авария, снова страх и снова мысли только об одном человеке.
Ты так любишь вспоминать о том, что давным-давно, несколько игр и бесконечное количество постов друг другу назад мы договаривались с тобой, что у нас не будет драмы. Да и про пару тогда совсем не говорили, помнишь? И теперь мы здесь с сильнейшим постом, который заставил меня бросить все и долго сидеть на скамейке торгового центра, читая его. А потом, когда я дочитала, я отчетливо помню, что сидела еще некоторое время и никак не могла прийти в себя. Для меня именно это всегда было признаком качества поста — когда ты залипаешь и просто ничего не можешь сказать. Слова приходят немного потом, но первое время получается что-то нелепо мямлить и слать стикеры.
Я все не могу поверить, что уже пролетело столько времени. Столько всего отыграно (спасибо тебе за это бешеное вдохновение) и столько всего еще предстоит отыграть (мне порой кажется, жизнь Стэнли продумана настолько вперед, что нам можно играть ее до конца нашей)), и это — нереально круто. И за это стоит благодарить тебя, ведь ты не даешь мне расслабляться и исчезать в работе окончательно и вдохновляешь на новые подвиги.
Вот сейчас мы переписываемся с тобой, я пишу эту речь и скажу тебе здесь «перестань со мной спорить, засранец, ты же знаешь, что я права». И уже сегодня ты это нехотя признаешь, потому что ты — лучший. Не только для меня, хотя я буду радостно любоваться на твою моську в шапке форума (с телефона, в основном, конечно, но от этого моська не будет менее прекрасной).
Я безумно рада, что у нас получилось не смотря ни на что, и получается раз за разом, и будет получаться еще и еще, ведь это — главное. Я рада, что у нас все получилось именно так (да-да, я помню, что ты положил глаз совсем на другую женщину тогда, но теперь, уже даже не год, а полтора или два спустя мы оба с тобой понимаем, что вышло все это к лучшему. Да и ее ты тоже заполучил, но об этом я расскажу в следующей речи на лучший пост хд), я рада, что мы стали гораздо большим, чем соигроками (между прочим, тебя ждет твой магнит из отпуска -____-), я рада, что наши истории живут, и я безмерно счастлива, что мне пишут ТАКИЕ посты. Спасибо тебе за такое шикарное возвращение из отпуска!
Я тебя люблю.
А еще... Это, между прочим, немаловажная деталь.
Я очень хорошо помню, чем закончилась твоя речь для меня в прошлый раз.
И сейчас момент и здесь, и по сюжету, позволяет:
Дэвид, я согласна!
   
(с) Каролина

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s8.uploads.ru/JIQOE.png
Cамин

http://sa.uploads.ru/uqPZH.png
Мария

http://sh.uploads.ru/6Lptq.png
Бенджамин

http://s3.uploads.ru/wU6Oo.png
Нил

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://s8.uploads.ru/dJXVZ.png
Летиция

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Честность - не самое сильное из твоих качеств. Ты вообще знаешь очень мало людей, которые говорили бы честно и откровенно, и при этом добровольно. Из кого бы ни пришлось силой вытягивать каждое новое правдивое слово, ты не переставал думать, а правда ли это? Вновь отгоняя от себя тень сомнений и не доверия. Ты умеешь доверять людям, но каждый раз очень осторожен. Несколько раз обжигаясь, человек должен научиться останавливаться прежде, чем вновь шагнуть в огонь. Ты столько раз уже разочаровывался в людях, что впору было менять профиль в работе и идти... куда же? В священники? Но разве люди честны перед Богом? Разве их душа открывается и становится чиста? Ты уже и в это не веришь. Может, судишь лишь по себе, а может... А что может, Леннарт? Ты ведь сам ни разу не был на исповеди. Тебя туда и не тянет. О чем ты можешь рассказать? Какую правду сказать? О том, что влюблен в женщину, с которой должен был быть счастлив твой брат? О Елене, что живет в твоем сердце, а любовью к ней ты предавал и собственную жену, с которой тебе так тяжело давался каждый новый день. Священник бы тебя спросит: тянет ли тебя к Елене и ты бы сказал, что «да». Тянет так же сильно, как и в вашу первую ночь. Тянет, и ты думаешь о ней в те мгновения, когда понимаешь, что не слышишь, как в твоей груди живет сердце. Оно осталось у этой женщины, и сил нет для того, чтобы попросить ее вернуть тебе его.
«.стоит отвлечься на миг» Леннарт

Если внимание слишком надолго зацикливалось только на одном предмете, то он постепенно терял собственную форму. То же самое происходило со смыслом с десяток раз повторенного слова. А потому Рипли изыскивал для себя возможности подумать о чём-либо ещё, кроме беспросветного дождливого мрака конголезских джунглей, иначе котелок давно бы уже перегрелся и отказался работать. Сидел бы он на крыше один, как попугай на жёрдочке в своей клетке, наверняка про себя повторял бы по очереди клички всех оленей Санты по порядку; пел бы, едва шевеля губами, залихватские портовые песенки; или придумывал, как из национального парка добраться до деревни Икоко, которую тоже хотел бы увидеть, раз с остальным не так повезло. По крайней мере, так он думал теперь, хотя, чего греха таить, может быть, раскис бы так же, как земля под ливнем. Зато здесь и сейчас с ним оказалась Элис. Так себе достижение, конечно. Могла бы протанцевать до утра в баре Мбандаки, где риску подвергалось разве что содержимое кошелька, а уж никак не жизнь. Резонно пожав плечами по поводу несбывшихся мечт, Купер уже почти округлил губы в ответ на реплику о Сливках, точнее, на её продолжение, но прикусил язык. Рождество тоже случалось один раз в год, однако никому не приходило в голову, что его можно успеть не прочувствовать, хотя… да, Рипли думал вовсе не о Рождестве.
«don't yawn, cause this is Africa» Рипли

Её жизнь с самого начала была банкой с серой краской. Такой, срок годности которой давно истёк, субстанция ссохлась, превратившись в единый кусок, покрытый трещинами. Просто так его теперь не достать из жестяных застенок, но если щедро залить растворителем, можно добиться относительно сносного результата. Но даже в этой жиже, там, где не должно было быть ничего вдохновляющего, ничего трогающего и волнующего, ничего вызывающего трепет и восторг, Джин находила всё это, собирая в ладони, нанизывая счастливые, уютные события, как бусины на нитку. В тех, наполненных серостью днях, нет-нет да и встречались другие, те, которые уютно ложились в пальцы, которые приятно было подносить к лицу и рассматривать со всех сторон, лёжа на продавленном, пахнущем мочой диване. Не веря в сказки и в Фею Крестную, Джин верила в то, что мечтать не вредно, а часто даже полезно, потому что иногда только мечты и давали ей стимул подниматься по утрам, возвращаться в дом, где её никто никогда не ждал, терпеть побои, оскорбления и издевательства. Мечты вырваться, стать сильнее, найти возможность превратить банку серой краски в разноцветное полотно, наполненное жизнью и радостью. Когда в её жизни появился Арчи, она нашла счастье в редких дружеских посиделках и выходах, в прогулках, походах в театр и в кино.
«Sorry, I need time» Джиневра

Я хочу послушать твою сказку о нас.
Как однажды Принцесса, придерживая свои многослойные юбки, забралась в тёмную, страшную пещеру не по принуждению, а по доброй воле, и там нашла не Зверя, а разумное существо. Он мог бы казаться ей ангелом, сошедшим со страниц сказаний (а может и проклятий), она могла бы полюбить его, как брата, как отца, как сына - про святой дух умолчим, не к месту. Кожа его - серое полотно, разум его - гавань туманная, мысли его - путы, да только окаянные ли? Он взял себе имя - Кардинал.
Принцесса вела его к свету, Кардинал тянул её к себе во мрак.
Так они и застыли в полумраке, в полумире.
Мы пронизывали реальности, сквозь времена и истории, оборачивались ветрами. Так угадай же, кто из нас Норд?
Мои глаза закрываются, чтобы открыться вновь и взглянуть на тебя, моя печаль. Вечное спасение, вечная боль, мне без тебя не существовать. Моя печаль, моё проклятие.
Там, где ты, меня нет, оттого глаза и закрыты. Свет виден ясно там, куда он никогда не проникнет.
Надежда расцветёт там, где её не ждут.

«close my eyes» Рита

Я периодически кому-то кого-то напоминаю. Со всеми бывает, я и сам не исключение. Кого-то давно не видишь, с кем-то  встречался раз в жизни и не смог толком запомнить его лица, в то время как заметив кажущиеся знакомыми черты в человеке с улицы, преисполняешься уверенностью, что этот тот самый человек. Так бывает. Обознался, что поделать. Неловко это почти всегда, почти всегда для обеих сторон. И вот, выяснив, что произошла ошибка, люди с натужными улыбками расходятся по своим делам, стараются не вспоминать. Бывают и забавные случаи. Со мной тоже бывали. Перепутали как-то с одним актером довольно специфического жанра, пришлось доказывать - что это не я. Но вы бы видели разочарование на лице оппонента! На миг я почувствовал себя скотиной - разрушил чью-то мечту, чью-то надежду.
Я это все к тому, что жаль было бы разочаровывать человека, который, кажется, увидел во не старого знакомца. Его лица я положительно не узнавал, не мог вспомнить, где видел его, да и видел  ли когда-либо. Даже место жительства, названное для того, чтобы дать толчок памяти, только больше запутывало меня. В тех местах я знал многих, и многих не видел на протяжении вот уже десяти лет, а то и больше, и это я не говорю о школьных приятелях, с многими из которых я не хотел бы встречаться по тем или иным причинам.

«Жизнь твоя сплошной проклятый компромисс» Донован

Я был уверен, что был эгоистом. Я не думал о том, каков приходится другим людям рядом со мной. Как оказалось, я просто не встречал того, ради кого хотел стать лучше. Даря тебе не просто свободу, а целую жизнь, я отдавал тебе то лучшее, что есть во мне. Те капли доброты, которыми я был обделен. Я жил карьерой и довольно быстро и успешно ее построил, и.. мне плевать на нее. В эту секунду. Когда дождь барабанит по крыше этого самого козырька, под которым  докуриваю последнюю сигарету из пачки. А ведь утром она была полной. Через минут десять я вновь выйду на улицу, но уже мертвым человеком, зато ты будешь живым. По-настоящему живым. Ты будешь знать, что такое жить, не боясь каждого шороха и жить, только самому отвечая за свои поступкам, а не ожидая, что вот-вот тебе что-т о запретят. Я убеждаю себя, БЛЯТЬ, ДА, что так будет лучше для тебя самого. Я убеждаю себя, что мое сердце выдержит все это, но в глубине души, там, где находятся ответы на вопрос, люблю ли я тебя, я понимаю, что как раз я и не выдержу. Я люблю тебя, Клемент. Своей настоящей, невозможной, прочной как сталь и горячей как сам ад любовью. Все что во мне есть настоящего - это моя любовь к тебе. Доказывая это, я сделаю свой шаг вперед и вернусь обратно в его кабинет. Я подпишу договор. Условия? Ты даже ни о чем не узнаешь. Но если я этого не сделаю, то уже завтра твое тело будет в могиле, а тело Тины в лучшем случае сброшено в реку. 
«.когда вместо нас останется тьма» Стефан

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

L'ete indien

Лучшая игра недели

В эти мгновения единственной мыслью, о чем думал и сожалел Бен было то, что девушка не могла видеть его. Ее глаза окутала тьма и так долго не хотела отпускать. Уже слишком долго. Он все ждал, когда случится это чудо, но проходили, дни, недели, месяцы, а чудо не происходило. Не помогали лекари, не излечивало время, сил не придавала вера. Он верил за двоих, за нее и за себя, но это совсем не помогало. Ничто не возвращалось и не было так как раньше. Они оба тонули в темноте. Бен по привычке, Мария - из нужды подчинялась внезапно появившемуся недугу. Из-за него. Бен слишком отчетливо помнил из-за кого девушка оказалась в таком положении. Во тьме. Одна. Брошенная им. Ему слишком часто снились кошмары, где Мария так и остается одна, где он так и не находит ее, где бушующие в ночи монстры одерживают победу и забирают девушку, уводя прочь от него. Бен знал, что заслужил это. Он принимал эту кару. Но молили лишь об одном, чтобы за его ошибки больше не нужно было расплачиваться ей.
И сейчас, смотря ей в глаза, мужчина хотел, чтобы она вновь могла увидеть его, черты лица, то, что говорят его молчаливые глаза. Конечно, к его мольбам никто давно уже не прислушивался. Ни Бог, ни Дьявол. Оставшись в безверии и наедине с самим собой, Бенджамин не знал кому молиться, чтобы Мария вновь смогла обрести свет в своих глазах. Чтобы могла верить, жить и любить. В сердцевине ее зрачков вспыхали оранжевые языки пламени. Так происходило всегда, когда в прошлом она смотрела на него. В ее глазах жила любовь. А теперь... что осталось от этого чувства? Бен знал ответ. Но не хотел произносит его даже мысленно. Живя в очередном дурмане иллюзий он позволил себе слишком многое. Мечтать о том, что никогда не произойдет. Думать о Марии как о своей. Желать ее как в первый раз. Хотеть сказать так много, но не сметь прервать окутавшее их молчание. В молчании тоже можно было узнать так много.

Бенджамин

Вдохи отзывались болью во всем теле. Девушка внутренне сгруппировалась, ожидая очередного смертоносного удара. Монстру удалось преодолеть барьер отчужденности. Он слишком хорошо знал свою любимую игрушку.  Помнил все нанесенные раны и глубокие трещины в душе. Использовал ее ранимость и неспособность постоять за себя. Выжидал долго и упорно. Выбрал подходящий момент.  Протянул руку прямо к сердцу. Плеснул в него немного топлива нежности. Заставил биться и чувствовать. Развлекался бросая зажженные спички поцелуев. Гадал вспыхнет оно или нет. В пустыне нечему гореть. Огненный ураган предательства и боли сожрал все. Из почерневшего остова еще высекались искры. По меркам блондинки – это настоящее чудо. Зверь в человеком обличии прельстился слабым отблеском. Выжимал максимум. Бен не идиот. Должен был догадаться, что еще одного шанса на сближения у него не будет. Ирландка залепит образовавшиеся бреши. Поплотнее захлопнет раковину. Новый день рассеет дымку воспоминаний. Найдутся сотни отличий между скромный жилищем на Аляске и съемным домом у озера. Исчезнут факторы вызвавшие у девушки эмоциональный всплеск.  Они вернуться к прежним безопасным ролям.  Бетанкур окружит себя глубоким рвом.  Так будет проще и легче сосуществовать. Так будет правильно, но… как же хотелось задержаться в рассеивающемся мираже и притворится желанной и необходимой.
Несколько минут в обманчивых объятьях того, кто любить ранить и кромсать. Обманчивое тепло его рук и требовательность губ -  показная страсть за которой эмоциональная пустота. Эхо пафосных высказываний монстра носило по пустынной дороге, как перекати-поле. Кололо подсознание девушки острием сухих ветвей, напоминая о переменах  мировоззрения хищника.  Он больше не хочет получать тело без сердца. Похвально и полностью должно было исключить Марию из круга его интересов.

Мария

She and her Darkness

Луиза-Мэй очень любит шерри. Этот напиток всегда напоминает ей о доме, а дом у нее, несмотря на все приключения и переезды, навсегда один. Вспоминается детство, когда Патти иногда по вечерам капала пахучую жидкость в большую ложку, а потом, облизнувшись, быстро глотала шерри и причмокивала от удовольствия, прятала бутылку в буфет и оглядывалась на двух девчонок, которые следовали за ней по пятам. «Ну я вас!» - с притворной сердитостью сотрясала кулаком Патти и маленькие Мэри Лу и Луиза-Мэй с хихиканьем бежали в спальню наперегонки. Вспоминается, как они с Мэри Лу впервые добрались до этой загадочной бутылки – дверца буфета открылась сама, а бутылка проплыла по воздуху около двух метров. Как терпкая жидкость капала на язык каждой девочки – они позволили себе ровно по полглотка. Как Патти качала головой, когда узнала об этом, но не ругалась – и, наверное, виной тому был самовольно открывшийся буфет. Все это – воспоминания, навсегда связанные с Патти, но Патти теперь больше нет, а он с Мэри Лу остались одни. И хотя им всегда было уютно и комфортно в обществе друг друга – Луиза-Мэй чувствовала, что какая-то частичка их общего прошлого безвозвратно канула в лету.
Их, конечно, никогда не учили чему-то специально. Просто нужные книги оказывались под рукой в самый нужный момент, слова находили того, для кого звучали, знания появлялись будто из ниоткуда. Умения не поощрялись, но и не наказывались, а иногда Патти даже внезапно, без всякого, казалось бы, повода, угощала чем-то вкусным, будь то конфета или яблоко.
Сэм/Луиза-Мэй

Тело старушки Патти едва успело остыть, а ее любимицы уже успели ее разочаровать. Мэри Лу вздохнула, глядя на то, как поляна перед крыльцом дома, мгновение назад припорошенная январским снегом, теперь же темнела и покрывалась зелено-бурыми язвами, исходившими зловонием.
- Мы всё исправим, Патти, - кивнула Мэри.
Фривольный облик ее подруги, Луизы-Мэй, теперь казался не более, чем причудливой маской, под которой скрывалась настоящая жажда искусства; Луиза была созидателем, она творила прекрасное, невообразимо восторгавшее глаз обилие произведений, которые скрыты под завесой отрицания сверхъестественного.
Мэри Лу поклонялась науке, та была ей не чужда, но здесь она вновь цеплялась за свои корни. Здесь она была абсолютно и совершенно собой настоящей. 
- Дети будут в порядке, - улыбнулась брюнетка, пока шайка братьев Лерой недоуменно оглядывалась по сторонам и уже не так решительно направлялась к приюту.
Она взяла пустую бутылку из-под шерри и слизала с горлышка последние капли напитка. Прикрыла глаза, вдыхая напоследок любимый аромат, и затем швырнула бутылку в камин.
- Пробуждайся ото сна, - закрыв глаза, прошептала женщина. Оглянулась на комнату, обвела гостиную любящим взглядом.
Как в старые добрые времена…
Пока Луиза развлекалась с поляной, Мэри прошла на середину комнаты и подняла правую руку. Этот ее жест чем-то походил на то, как вкручивают лампочку, но только с каждым поворотом ее взгляд скользил от одного окна к другому, и ставни закрывались с громким стуком.
Чарли/Мэри Лу

Death Becomes Her

Сложно не поверить пациенту, который говорит, что с ним все в порядке и оставшиеся  руки ноги целы, когда он этими самыми руками очень активно принялся отбиваться от грубоватой помощи санитара, который мало того что не привык к аккуратности в принципе, так еще и схлопотав по роже вообще впал в какой-то полностью охуевший ступор, отключивший последние мозги. Ну да это было даже на руку Сфорца, которая приняв представленные ей доказательства, поверила, что возможно парню и в самом деле достаточно было помощи, которую могла оказать она, тем более что врачи скорой, принявшие к себе такого приметного пациента, непременно бы провели его по всем базам данных, которые у них были, дабы выяснить номер страховки. А уж что могли скрывать эти самые базы, Медея пусть и предполагала, но вникать совершенно не желала, во всяком случае, пока.
- Ладно, Тобби, отведи его ко мне… Не ссы, будешь воспринимать людей чем-то большим, чем мешок с картошкой и они перестанут тебя бить, смекаешь? – Сама же Медея, протянула ладонь и помогла Мэду сесть, после чего, показывая пример некудышному санитару, перекинула руку больного сначала себе через плечо, а после, уже куда более сильному и приспособленному для этого мужчине, пристально следя, чтобы не дай Бог, тот не вздумал отомстить пребывавшему на грани реальности электрику, что беспомощно, но от того не менее злобно посматривал на своего носильщика, готового взорваться от любого неосторожного жеста в свою сторону. Господи, когда закончится этот день и я наконец отдохну?
- Да, это была Мэг. Она жива, с ней сейчас Мишель. Думаю, когда ее состояние стабилизируется, то ты сможешь ее навестить, через пару дней примерно… я дам тебе знать. – Во всяком случае, услышав хорошие новости, Мэд вроде бы немного утих, послушно перепрыгивая здоровой ногой в темп сдерживаемому шагу явно озлобленного санитара и Медея даже думать не хотела о том, какой план мести ей лично сейчас рождался в голове этого мажорного увальня. Как-нибудь переживет, а быть может, его и вовсе удастся избежать.
Медея

- У меня есть мозг... - несколько неуверенно было добавил Мэдок, но уже в конце спохватился, что, возможно, девица это вот сейчас не серьезно, хотя тут однозначно определить он не мог - Медея же, вроде, всегда была такая прямолинейная.
Что, впрочем, не помешало ему в последующем разобрать в ее словах и то, что она считала его близким человеком. Ну, не родственником же, конечно. И он мог бы сказать ей то же самое - то, что за пару их встреч и совместных задушевных возлияний, Мэд полюбил ее как дорогую подругу, и глотку бы порвал за нее, если даже не кому-то, то себе определенно. Вообще, настолько близких друзей у парня было маловато. Сотни знакомых - это верно, десятки приятелей. Но таких людей, чтобы он без колебаний мог отнести к своим побратимам, на его веку редко встречалось и, вероятно, виной тому был его личный образ жизни, не позволявший долго задерживаться на одном месте, терявший товарищей на годы за решеткой, которых он неизменно приходил навещать, хотя бы раз в пару лет, и нисколько не располагавший нормальных, адекватных людей к доверительным с собой отношениям. Так вот, Сфорца каким-то волшебным образом, не иначе Мэдок ее водкой приворожил, оставалась к нему лояльна, несмотря ни на его пропажи, ни на редкие явления неизменно с бухлом и с самыми очевидными и недвусмысленными намерениями. То есть, было у Берка пару таких верных собутыльниц, с которыми и выпить, и подраться, и помолчать было здорово, вот только Медея ни разу не входила в ту категорию, где обычно цеплял он таких товарок - она не была ни проституткой, ни бродяжкой, ни пацанкой, она была женщиной, причем из самых интеллигентных слоев, до которых мужчине и дела никогда никакого не было; не было ему интересно, чем живет этот пласт населения, что без конца и края придумывает все новые заморочки, откуда только интеллекта столько-то берется, уж явно воспитывались они в семьях, далеких от той, что была когда-то у Берка. Высшее общество вообще было настолько за пределами понимания паренька, что и Медейка становилась для него существом по-настоящему противоречивым.
Мэд

Зажгите свечи - дом горит

- Не ходи туда. Тебя там ждут.
Киллиан выбрался из машины. Двухэтажный дом вырисовывался черным пятном на фоне потухших звезд и фонарных столбов (тучи наползали со стороны моря)
- Я следую путем дао.
- Как ты можешь это знать? - желтые глаза смотрели на него с отчаянием.
- Это слышно. Это звук ласкового попутного ветра.
(но море шумело укоризненно)
Был тот же час, что и тогда. Они сидели, прислушиваясь к музыке тишины, пока на них медленно опускались сумерки, поддерживаемые внутренним огнем углеродной лампы. В какой-то момент она поднялась и встала у него за спиной. Он ожидал, что она возьмет в ладони его голову и прижмет к себе (тишина пахла тиной и солью) но все обернулось иначе. Поцеловала в макушку – седеющее серебро – отступила, вышла за дверь, освободив место (на пружинном матрасе, на подоконнике, на запотевшей оконной раме) Раулю.
Его синяки уже пожелтели, но все никак не желали сходить.
- Прошло три месяца, - сказала она, прежде чем скрыться (на кухне закипал чайник – в который раз, соседская собака лаяла во дворе, отец простуженно кашлял у себя в кабинете)
Киллиан ничего не ответил – что тут можно было сказать? И так все понятно.
Они оба молчали, и каждый по-разному. Один, погруженный в собственные воспоминания. Второй, наблюдающий за микроскопический сменой эмоций поверх освещенного полупрофиля. Но в этом молчании не было тишины – она вышла (частями, под звук тикающего на стене циферблата). И было в этом что-то правильное.
Чемодан с откинутой крышкой лежал возле кровати. После неловкого чаепития и околосветской беседы (природа, погода, перелет, и как вам живется в Марселе?) Киллиан успел переодеться в вязанный свитер (такой, безразмерный, под горло, кофе и молоко). От него исходила энергия покоя и защищенности. Вязанная броня – надежней металла. Но только вот, защищаться ему – от кого? 
Киллиан

Темнота, холодный ветер с моря, камни вдоль слабо вытоптанной тропинки, низкие деревья и наконец обрыв и бескрайний простор за ним. Звезды слабо-слабо сверкают, убывающий месяц остался за спиной, и моря почти не видно, зато слышно прекрасно, как перекатываются волны, как галька пот пенистыми руками наползает на берег и сбегает с него обратно: будто чье-то тяжелое, полуживое дыхание. Рауль почти не узнает эту дорогу, он ходил здесь в детстве, и все было совершенно не так. Во-первых, было светло, мир тонул в свежих запахах, а во-вторых расположение камней Рауль знал прекрасно, так что мог бы и вслепую здесь пройти. Сейчас же он постоянно на что-то натыкается, не может идти первым и пропускает Киллиана перед собой, ведь потерять направление тот все равно не сможет - присутствие моря чувствуется постоянно, и будучи совершенно дезориентированным, лишенным зрения и слуха, все равно можешь ощутить, в какой оно стороне.
Когда они с Киллианом добираются до края, Рауль вымотан. Он чувствует себя блужающим в темноте с обманными проблесками слабого света, а этого ощущения ему достаточно и в обычной жизни - когда не знаешь, куда идти дальше, что делать и какие решения принимать. Столкнуться с этим в доме своего детства Рауль не ожидал; а видеть тут Киллиана вообще... странно. Киллиан как инородный элемент, но когда Рауль смотрит на него, то понимает, что мужчина слишком органично вписывается в знакомую картину. И от этого грустно, потому что Рауль еще слишком хорошо помнит день, когда Киллиан признался ему в любви, и день, когда Рауль сам все испортил.
Здесь, над обрывом, внизу которого за узкой полосой берега начинается чернота моря, холодно и ветрено, и кажется, что времени не существует. Рауль, должно быть, слишком устал после перелета и поезда, если ему кажутся такие вещи; он смотрит на силуэт старого маяка - черный на фоне черного, и как только видно? - и отчаянно хочет вернуться на десяток лет назад, когда никакое тяжелое и гнетущее чувство не было ему даже знакомо. Когда все было хорошо.
Рауль

selfish love

Проглотить ложь оказывается намного труднее, чем я себе могла это представить.  Она холоднее, чем вода со льдом и острее чем чили. Стоит ли удивляться тому, что я уже не понимаю, по какому поводу вновь пустила слезу?  Надеюсь, что это все-таки слезы раскаявшегося во лжи человека.  Я могу поклясться, что в моем рукаве не припрятан нож, который я собираюсь вонзить в спину Мэддокса. Все, чего я сейчас страстно желаю – это чтобы наши отношения стали нормальными без вмешательства кого-то третьего. Я так устала от бесчисленного количества треугольников в своей жизни. Под пальцами чувствую, как сжимаю ткань его одежды, сгребаю их с крупицами надежды, что больше никто и никогда не сможет помешать нам, быть счастливыми.
Нил. Выдыхая тепло в прохладный предрассветный воздух, мне кажется, что я произношу его имя вслух.  Он доверил мне свое сердце, свои чувства, я не могу придать его, кто угодно, но только не я. Взгляд некоторое время прикован к горизонту, а щека прижата к теплому мужскому телу. Жизнь может быть прекрасной, если не пытаться все портить.  Нилу удается отвлечь меня от мыслей о прошлом, от мыслей от которых по спине бегут мурашки, и хочется выть. Не знаю почему, но мне страшно представить, что произойдёт, если Мэддокс узнает о том, что же на самом деле за парень был со мной на парковке и о чем мы с ним говорили. Несомненно, факт того, что от меня сбежал мужик год назад, станет лишь началом нити запутанного клубка.  Я боюсь вовсе не того, что Нил узнает о моем бывшем. Я боюсь того, что Нил узнает о моей зависимости от брата и том, что об этом узнал мой будущий и теперь уже несостоявшийся муж.
Его поцелуй вызывает в ней всплеск сексуального желания. Мне нравится слышать свое имя из его уст. Он делает это как-то по-особенному с этой своей магией кельтов. Не знаю почему, но именно это приходит мне на ум, когда мы сближаемся. На свете нет ничего восхитительнее, чем секс с Мэддоксом, ему, конечно, знать об этом не обязательно. 
Летиция

Утро выдалось из разряда тех, будто вчера ничего и не было. Не было лютого эмоционального ралли, ночных побегов и дюжины сказанных с горяча фраз. Был только чувственный секс, послевкусие которого выражалось на моей хищной ухмылке по пробуждению. Я наблюдал за тем, как моя итальянка готовит завтрак, соблазняя не только аппетитным ароматом по всей квартире, но и своим невинным, казалось бы, видом. Мое возмущение по поводу ее хозяйничества на кухне сегодня пропало, я решил, что довольно пререканий за сутки.
- Да, я помню, что вчера обещал. – Дожевывая запеканку, я бурчал в телефонную трубку. – Вы без меня не можете пиццу себе заказать или некому за виски сбегать? – усмехаюсь, переглядываясь с Летицией взглядом а-ля «заколебали», специально используя на этот счет жест ее родной культуры. Она улыбается. Чудное утро.
- Да ебать вас кирпичем! Не истери, сейчас приеду, - обреченно выдыхая, кидаю телефон на стол, который катится по поверхности, едва не сваливаясь на пол. – Чертовы ирландцы, - я вновь давлю усмешку на губах, но мое настроение заметно ухудшилось. – Я сбегу от них как только смогу, обещаю, - с травой на губах спешно целую в щеку итальянку и выхожу из дома.
К обеду Летти оповещает меня о том, что решила заняться ремонтом на своей квартире, а я же в ответ уверяю ее в том, что освобожусь только к ужину в лучшем случае. Но это не так. Ребята на студии вымотались и решили сделать перерыв, потому что бесполезное это занятие давить из уставшего мозга, тела и голоса что-то годное. Я молча слушал и радовался этой единственной разумной идее за последнюю неделю. А посему мое утреннее приподнятое настроение снова окутало меня, и окрыленный представлением реакции Конте от моего визита-сюрприза с горячими роллами в разгар ее ремонта вызвал такси и прямиком отправился по нужному адресу. Одна только мысль о ней, занятой малярными работами, уже предельно восхищала и будоражила фантазию.
Нил

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://sd.uploads.ru/pCgXe.png
Мэдисон
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/2624a6aacb3bc71e06aa54db89868956/tumblr_oxmlv9MWeu1spd9kco3_250.png
Джонатан
посмотреть

http://sd.uploads.ru/SCIWM.png
Дамиан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/f2a5ddbc5238b510b501e692b66906dd/tumblr_oxru5rfOgK1qdqywso1_250.png
Дэвид
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2ybw9.png
Медея
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2y7e6.png
Хьюберт
посмотреть


0

36

З А Я В К А    О Т    Ч А Р Л И

http://s4.uploads.ru/OMYLQ.jpg

Имя персонажа: effie farrier
Возраст: 28
Внешность: vittoria ceretti
Род деятельности: солдат удачи


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
непристойные предложения;
Описание персонажа:
Солдаты попирают ногами паперть. Щербинка в стене — след от пули, перекатываются снаряды. Ей не снится мир без войны - шла сюда не за этим. Не за солдатский паек, военные льготы (циферблат вмерзает в песок). Ей снится - обломок меча в кровавой ладони, броня ломает копье, сияют латы; память сшивает рот белыми нитками, расползается слепым пятном в глазнице, жалит в живот. Запах крови наполняет полость слюной, под сонной завесой — наливаются свинцом искорки любопытства, детская жадность.

Кабирская пыль летит в лицо. Этот жар не замолить, не вымолвить. Серебро взгляда - бесценок за пазухой: день за днем что ни копишь, то тратишь. Никогда не смотрит прямо, каждый раз — поверх плеча: если целиться, то стрелять - насовсем; если топить в багровом, то до дна (приходи пострелять по камням, когда всплывешь лицом вниз). Ошивается в подворотне спокойствие (мерное, как солнце в полдень). Никогда не была - героем, повестью, сонным прикосновением кромки зубов по обломку плеча - только частью (не собрать карту штатов, только оберег - из травы на крови, отрезанных пальцев).

Эффи крутит жетон на пальце (лучи скалятся). Насмешка падает чернильным оттенком, затекает в локте, кость врезается в рытвину дней - дни, когда она путает право и лево не за горами. Сколько тебе ещё маяться на святой земле, сколько собирать мертвых солдатиков? Страшно, мама, не за то, что не знаешь, как оно - по-другому, а за то, что нужда заставит. Давай после нас никого не останется.

Опасность таилась не в пальцах - в наклоне головы, в бесшумной походке - ни одна на свете вещь не расскажет, отведет взгляд, разведет беду - как в детстве разводила костры, пожар перетекал изнутри наружу
каждый потерянный боец
каждая проигранный бой -
не в счет, если кобура не жмет
подвижная смерть прячет окурок в карман, пригодится.

Не меняла одежду со вторника, от ботинок разит дорогой и грязью. В шикарном ресторане смотрится дико, но нигде ближе не наливают. В Баяде они меняют проводника, маршрут, транспорт, забирают американского журналиста — тот размахивает фотографиями: бросили под дверь гранату, пулю в бензобак — и привет, алавиты. У женщин перерезано горло, у мужчин — руки. Видно, резали по живому. На второй день жертвы снайпера с блокпоста - трое раненых и мертвый ребенок — лежат на пороге. Активист и киношники из Дамаска снимают фильм о сирийской революции, за ними стоит боец САС с калашом, просят забрать коллегу - он застрял в Куссуре между правительственными войсками и САС. Эффи качает головой — куда им.
Спят урывками, изъясняются на смеси арабского, французского, чаще английского — по ушам режет тарабарщина. Маршрут петляет зайцем. Дальше - по улице смерти до Каира. В Каире спокойно — временное перемирие.
Обстрел с двадцати танков. Ритм автоматных очередей. Речитатив взрывов.
Пикап жалко.
В аэропорту просит - налей чаю, пожалуйста. От коллег что ни предложение трахнуться, то моветон.
Голос потонул в вертолетных лопастях, накрылась пледом, засыпая; стюардесса тронула за плечо.

Когда тело из олова, не страшна ни шрапнель, ни засуха. Вязь неровных шрамов, поцелуй солнца; язык прогибается под чужое наречие. Порох, гарь, пот - под Ист-Эндовским пальто - только что с трапа, песок в волосах не вымывается, скрипит в пасти, сил нет встать с кровати, не то что разуться. В Ираке женщина касается женщины — и никак иначе; просыпайся, Фаррье, из войны любовница та ещё: не успеет обсохнуть песок, как она зовет утешаться.


Ваш пост

пост

она вбежала в.
мокрую кукурузу.
жёлтая коса.
вниз по спине.

Женщина, у которой нет ничего своего, кроме детства — шрам за коленкой, привкус паленой гречневой каши, желтый налет жира по дну сковородки (воткнешь палец, размажется), сонная россыпь веснушек, широкополая шляпка слетает с головы - вспышка фотоаппарата - срываться на бег, минуя церковные ворота. До того, как нравоучения спеленают, закроют обзор хлопчатобумажной тканью, веки затрепетают, но не откроются - от голубоватого стекла останется тонкий осколок в вязи памяти.
(тебя ударили? да)
кивать проще, чем ответить.
Запах хвои забирается в ноздри, обживается в черепной коробке - здесь у нас будет кухня, на втором этаже поселятся дети: крошка-гаврош и дурнушка-козетта. Тошнотворные машины им вторят - два пальца в рот, идиотка! два пальца в рот.
Посреди ограбленной гостиной, туфля соскальзывает, осколок входит в плоть, как нож в облепиховое масло, и оранжевое - не её коридор украшен оранжевым.
Может, и не нужно ничего делать. Так или иначе: или раскапывать чернозём, подкармливать червей (убийца. кэтрин. ты - теперь ты), или грядет избавление — отпевание всех грехов — разом. И черт с ним, с пустым распятием, святым ликом отвернутым к стене: никогда не узреть, что задумал для нас господь бог, не так ли?
(ты такая мещанка, дагни!)
(свет расплывается. сталь, твердость. гнется. мнется)
Открой рот и скажи это.
Ты слышишь меня?
Не заставляй быть с тобой грубой.
(эти женщины, которые говорят, что ты должна быть осторожной)
(он ударил тебя? нет)
(разве ты можешь кому-нибудь помочь, милая? о, я тебя умоляю)
Не оборачивайся.
Не оборачивайся.

Эвридика никогда не вернется домой.
И если сделать шаг, то он отзовется серпом под ребром. И если сделать два, то назад не воротишься. Дагни Голт смыкает ладонь на рукоятке ножа, устремляясь прочь в кукурузный ряд. След оранжевого солнца едва догоняет.


Личные требования к игроку

Она волшебная. Обещаю графику/небо в алмазах/цыганский табор.
Любите женщин Чарли и постмодернизм; пишите, пожалуйста, хорошо.

http://s3.uploads.ru/UbPig.jpg


Связь с вами
лс

0

37


http://sd.uploads.ru/ZXDmU.png

http://sh.uploads.ru/OZtHF.png
От нее до пола пол метра кровати и еще пара десятков сантиметров матраса. От нее до света восемь часов электрической городской ночи. От нее до спокойствия еще несколько сотен тихих уверенных слов.
Она тонет и растворяется в этом голосе. В поле золотых под солнцем волос, в свежем омуте храброго сердца. В объятиях истории и родных рук. Она верит даже в силу свою. В этот миф.
Вздрагивает и щурится от света, но верит даже в него. В эту резкую и холодную вспышку. В направленный луч, что разгоняет по углам сочащийся туман. Что дарует комнате если не уют, то хотя бы какое-то чувство тепла.
Только не проберется этот клочок ярких мыслей к ней за грудную клетку, за ребра, где привычно затхло разинула пасть пустота.
Она всегда грезила сфинксами и грифонами. В ее мыслях они, спокойные и могущественные, всегда купались в жарких солнечных лучах. Защитники, загадочные и мифические. Она шепчет о цвете их перьев, от золотистых до слепяще белых. Шепчет, как когти и зубы раздирают любого обидчика. Только сама в это не верит. Знает, что поджимают трусливо хвосты эти забытые боги чужих стран.
Но он подхватывает эту сказку, она закрывает глаза. Видит поверженных врагов, видит крылатую силу, острый, окровавленный клюв. Видит торжество победы ради прекрасной дамы, да и просто ради нового мифа, что даёт силы. И в этом перерыве, тайм-ауте, понять пытается, где здесь подвох.
Вслед за первым сомнением с неба падает вторая слеза. Солнце скрывается за черным диском, меркнет, тлеет, сыплет пепел. Вздымается комьями земля. Гнилые пальцы, грязные, ломаные ногти. Цепким касанием прерывают крыльев взмах, неслучившийся полет, несостоявшееся бегство. Среди серого дня.
Её защитник, ее золотой грифон, пойман в тиски. Нет больше ни сказки, ни были. Только обычная правда. Горькая полынная настойка вскрывшегося обмана.

читать продолжение: «за петлицу я тебя тяну»

Родная, здравствуй!
Мы снова здесь, представляешь?
На границе тех миров, которые ты создаешь, пропуская их через себя и приоткрывая их, как собственную душу, для гостей вроде меня. Их невозможно повторить, но к ним можно прикоснуться, очень осторожно, чтобы не разрушить плетение паутины и инея, ведь от любого грубого прикосновения они сломаются и разрушится невероятная магия темноты и чудовищ, среди которых танцуешь ты и твои персонажи. Помнишь наш разговор про эмоджи? Я не придумал, куда деть филина. Наверное, он будет в желтых глазах, что неотрывно следят за каждым нашим шагом.
На границе миров, на которые не только я смотрю, боясь вздохнуть, боясь спугнуть чудо, остающееся на кончиках ресниц, хрупкое, как первое снежинка. И снова это невероятное чудо будет неделю у всех на глазах, за стеклом, чтобы никто не прикоснулся, даже от меня, чтобы я не разрушил случайностью неосторожного движения.
Меня немного занесло, ты извини, я просто ужасно косноязычен в последнее время. Так много хочется сказать, так много нужно сказать, и так мало в итоге получается сказать.
Ты — моя талантливая звездочка. Твой каждый пост дарит мне, да и не только мне, целое путешествие в мир сказок, тесно переплетенных с кошмарами, как в фильмах лучших режиссеров. Я так рад, что мы придумали эту историю: случайно или нет, но в самый нужный момент.
Я так боюсь повториться — ведь столько всего уже сказано, но есть слова, которые нужно повторять как можно чаще: ты же помнишь, что я тебя люблю? За неожиданность путешествий в другую страну, за внезапность помощи и за трепетность удивительных постов. И за многое, многое другое, но ты сама это знаешь, ведь правда?
И я повторю то, что сказал несколько дней назад: я скучал.
Действительно скучал по этим ощущениям, легкой, почти неприметной щекотки паучиных лап под кожей, по хрупкости льда, по которому босиком пойду следом, чтобы найти сияние золотых волос единственной — родной — невероятной сестры в серости огромного острова.
Я буду искать тебя, идти следом побитой собакой, сколько бы раз ты не бежала прочь.
Твори, милая, и пусть хрупкость твоих миров будет крепче мелких житейских невзгод
И помни о том, что я всегда буду с тобой.
   
(с) Мэттью

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://sd.uploads.ru/fSx7N.png
Киллиан

http://sh.uploads.ru/LujQC.png
Каролина

http://sf.uploads.ru/g4JQz.png
Чарли

http://sh.uploads.ru/4UgKs.png
Нил

http://s8.uploads.ru/dJXVZ.png
Летиция

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

В общем-то, именно так и случилось: Энцо Наварра уничтожил его до основания, не оставив ничего, ни кучки пепла, ни памятных воспоминаний. Ничего.
Он был ласковым, терпеливым, но жадным и страстным, сводящим с ума от удовольствия и доводящим до исступления. Каждый день, прожитый с ним, напоминал Гарри ураган, и он не хотел, чтобы это прекращалось. Он говорил Джи, что мир кажется во много миллионов крат ярче, чем когда-либо ещё.
Господи, насколько же неудобно было теперь, когда от этих отношений не осталось даже фотографий – Энцо не слишком любил фотографироваться, а Дикси удалил единственное фото, что у него было. Но легче не становилось, ведь из памяти вырезать его нельзя.
Когда всё рухнуло, Гарри думал, что он умрёт следом, но всплыла информация о Блейзе, и умирать стало некогда. Пусть он и был уничтожен, но оставить маленького племянника не мог. Ему удалось усыновить мальчика через многочисленные взятки и подмазывания, у него было несколько поручителей, которые характеризовали его как ответственного молодого человека.

«Я закончился внезапно» Гарри

Там, за гулом самолетов, строек, корявых машин, за экранами телефонов, вывесками и рекламой — мультисенсорная лихорадка — бьется лбом об асфальт, когда не знаешь где начало и где конец (нет композиционного центра) — ступать по монолитным плитам, слушать время, закольцованное в стены — и знать, что вот оно — безопасное, из стекла и стали — за мимолетной мыслью (переосмысление овального кабинета в белом доме, зал с ядерным реактором атомной электростанции Фукусима). Тропой постмодернизма — антидвижения, затирающего границы эпох — в труху последние лет семнадцать. Белый холст — ни воспоминаний, ни ассоциаций — пустая галерея — работа заполняет пространство; контекст искусства.
И как уместить это громадное вширь и вглубь в дурацкий росчерк, дубликат ключа, проданный смех, обруч кольца, незнакомого человека — рядом, в постели, в жизни, в бизнесе, в расписании. Что там у нас по программе дальше — от проекта венчания до неловкого секса?
Дурочка с переулочка. Тебе бы писать романы в тонкой обложке. Да кому ты нужна — кости да кожа, едва куда-то выходишь, как всегда оказываешься не там — то в центре скандала в Armory Show, то на барахолке, а все туда же.

«pretty little thing» Чарли

Киллиан верил в сказанное им сейчас так же, с такой же силой, как верил в то, что утром непременно наступит рассвет, а вечером закат, что в рождество улицы раскрасят миллиарды огней, и Папа Римский произнесет торжественную речь с балкона на площади святого Петра, в Ватикане. И пусть он был хоть трижды не согласен с тем выбором, которой сделал Рауль – наверняка осознанным, наверняка выстраданным и вымученным – это был только его выбор. Круг замкнулся.  В будущем (какое забавное слово) его могли поджидать как боль, так и счастье. Он мог стать великим музыкантом, каким его видел Киллиан еще с самой первой их встречи, когда на то не было никаких явных предпосылок, а мог и не стать, но вместо этого прожить жизнь примерного семьянина, души компании, и просто прекрасного человека, на собственной шкуре познавшего что значит – совершить ошибку и расплатиться за нее сполна. Он мог поселиться в Марселе, с отцом, а мог уехать в Кейптаун и там открыть музыкальную школу или приют для животных. Он мог это все – здесь и сейчас, пока длится ночь и ветер летит с моря.
- А пошли. Где я только не был, что только не видел, но вот маяк, в живую, никогда, ахаха! – и Киллиан, весело посмеиваясь, пошел вперед. Ветер теперь задувал с боку, отчего правая щека начала немного неметь и покалывать, покрываясь мурашками и здоровым румянцем.

«Зажгите свечи - дом горит» Киллиан

Возможно, все у них будет позже, когда преодолев все трудности и препятствия, они не изменяя самим себе и собственным желаниям, как есть, завалятся к ней на кровать, на чистые, только недавно поменянные простыни, с диким ржачем даже не над какой-то шуткой, ведь шутки в их отношениях были понятием встречающимся довольно редко, а просто от того, что им было хорошо, что они наконец встретились, что этот день закончился, а злоебучая Мэг, везучая сучка, все же оказалась жива, пусть даже и их участие в ее судьбе по факту было минимальным, ведь даже если бы они ее не искали, если бы Медея о ней не знала, то та все равно бы раскричалась под скальпелем, напугав до седых волос практикантку, и все равно ее тогда бы спасли, откачав и накачав медикаментами по самую маковку… ну разве только в этом случае, сама патолог едва ли пальцем пошевелила ради того, чтобы бродяжку с улицы пристроить не в ночлежку, где единственным бесплатным лекарством было утешительное «до свадьбы заживет», а в приличное заведение под опекой распиаренного благотворительного фонда, в котором господствовала родная сестрица ее хорошего друга. Этот хер все равно мне должен…
Возможно, между друзьями и ушло бы это ощущение неловкости и недосказанности, которым они окутывали себя, чтобы не переступить через внезапно возникшую между ними черту, носящую звонкое имя, облагороженное среди христиан всех мастей.

«Death Becomes Her» Медея

— Это мой мир, мир масок и ролей. Перевоплощений. Мир, в котором две мои крайности сосуществуют вместе. Присаживайся.
Она была здесь чужеродной. Выделялась на фоне теплых темных тонов. Но вместе с тем, её непохожесть на других играла настолько гармонично в окружении всего этого, что невольно можно было залюбоваться.
А ещё всё же было странно видеть здесь кого-то. Нового гостя. И очень интересно, как отреагирует его мир на вторжение, кто понесёт большие потери? Хотя хотелось бы вообще без потерь. Если это возможно.
Она боится, Томсон чувствует её страх. Не как врач, но как человек, мужчина. Это где-то на подкорке, на уровне инстинктов. И ему досадно, что она боится, но тревожить её зазря, пытаться успокоить? Зачем… это может усугубить. Не обращать внимание? Значит, игнорировать, что тоже неверно. Но что делать? Как быть? А, может, просто быть? В данный момент, секунду, не думая о том, как это делать?
Улыбнулся, одёрнув себя внутренне. Так мысли могут зайти далеко, а перегружать сейчас голову значит терять внимание, которое так необходимо. Потому что эта женщина полна оттенков и граней, которые очень хочется познавать.

«а может соль я, а может пыль я» Авраам

Анализируя это событие с высоты прожитых лет, Джемма поняла, что пони злобные, потому что они просто маленького роста: это ей подсказывал собственный жизненный опыт и мерзкий характер, но с тех пор ко всем копытным обладающим зубами она относилась очень скептически.
И теперь ее толкали кормить жирафа. Огромного зубастого жирафа. И фотографироваться с ним. Джемма из последних сил держала себя в руках, чтобы не начать капризничать и требовать убрать камеру. И желательно еду и... В общем, план по заматыванию шарфом жирафа был идеален. Но она ж не думала, что надо приближаться к его зубам! Ее сдерживали, пожалуй, Кевин (ну негоже при мальчиках бабой-то быть в самом деле) и Лианна (день рождения почти у человека, нельзя же портить), а потому Таггарт сглотнула и на ватных ногах сделала шаг к жирафу. И протянула на раскрытой ладони угощение (она помнила синяк на плече от зубов проклятой недолошади, а потому рука незаметно подрагивала), пока мягкие губы брали морковку с рук. В этот момент Таггарт даже успела провести рукой по огромной морде под набат бьющегося сердца, пока не осознала, что Чесс — очень безобидная и милая, и в этом понимании даже забыла о плане надеть на нее шарф.

«Мы ходили в зоопарк» Джемма

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Road movie

Лучшая игра недели

Жарко. В это время года на побережье Калифорнии температура почти всегда выше восьмидесяти. Джеймс знает об этом не из собственного опыта, а потому что по телевизору, подвешенному под потолком в углу кофейной, уже трижды за последний час крутят прогноз погоды.
- Аномальная жара! Термометр на этой неделе не покажет меньше ста десяти градусов...
Ему знакомы только песчаные иракские бури, которые несут с собой песок и вонь отработанной солярки. На гражданке не пахнет гарью, ноздри не застилает зловоние гниющего мяса, отслаивающегося от костей, и по ночам тебя не достаёт холод, проникающий под мокрую от пота футболку цвета хаки. На гражданке цвет неба - голубой, другой вкус у газировки, еда жирнее и соуса в ней больше. Здесь не нужно постоянно оправлять каску, в страхе озираясь по сторонам, даже не смотря на то, что кругом Америка. Тут у каждого пятого разрешение на оружие, у каждого четвёртого - обсессивно-компульсивное расстройство, но этим людям Джеймс доверял больше, чем курдам, смотрящим на американских солдат глазами послушных овец. Здесь грудь не сдавливает тридцатифунтовый бронежилет с нашивкой американского флага под дюймом засохшей грязи. Не нужно срывать голос на новобранцах, врать о том, что жизнь их стоит дешевле металлического "будвайзера". Здесь на побережье пахнет солью и редко бывает тихо. Тишина - то, что не любит офицер МакГроу. Тишина - предвестник бури.
Помешивая ложкой остывший кофе, Джеймс слушает мерный голос ведущего CNN: визит британской королевы, новости с Ближнего Востока и ужасно талантливый мальчик, выкладывающий кусочками пиццы лица знаменитостей. Трейлер третьей части "Человека-паука" не внушает доверия, Джеймс не смотрел и первую. От телевидения его внимание увлекают тонкие изящные лодыжки, выглядывающие из-под длинной юбки.

Джеймс

- Зануда, - смеется Джей беззлобно. Он еле останавливает себя от того, чтобы потянуться лицом вслед за рукой, так что улыбка в углах губ подрагивает и от напряжения в том числе. Под кондиционером кожа словно дымится после пробежки по залитой раскаленным солнцем улице, майка под рубашкой липнет к телу, больше всего хочется зайти в уборную и умыть лицо, несколько раз, растирая воду по шее и волосам. Роскошь. Много воды – роскошь. Возможность умываться прохладной водой, отфыркиваясь как тюлень, и снимать обувь на ночь, и в туалет ходить без натирающего плечо ремня винтовки – такие, казалось бы, мелочи… Ладно, умыться хочется не больше всего, но это он как раз может себе позволить, и просидеть лишних двадцать (тридцать! Сорок! Час!) минут в кафе – тоже, а еще заказать огромный стакан домашнего лимонада, потому что, - Мы не на службе. Расслабься, - в голосе сквозит почти неприкрытая нежность пополам со смехом, - капитан, - (на гражданке он произносит это слово едва ощутимо понижая голос), - И мир не перевернется из-за того, что мы выедем в отпуск позже на пару часов.
…конечно, Джеймс уже все просчитал. Барнс мог даже попытаться представить его план. В половину одиннадцатого выезжают, ветер в открытые окна скрашивает полуденную жару, в колонках играет Kanzas или Doors, поздний ланч (кто захочет есть по такой жаре, ладно, голодный морпех захочет, отставить, у нас отпуск) в выбранной закусочной, еще несколько часов дороги, так, чтобы остановиться в каком-нибудь мотеле под утро,  выкурить по сигарете, прислонившись к багажнику и глядя на рассвет, а там – переспать полуденную жару под кондиционером и выехать после обеда.
Отличный, наверное, план есть в рыжей башке капитана, но он грозит пойти к черту из-за того, что один небритый (позор на седины отца!) военный не мог битый час найти штаб-сержанта.

Джей

hold on to you

Что ж, в любой уважающей себя семье расстояние – ссоре не помеха. Зачем считаться с мнением двоих детей, если можно довольствоваться мнением одного третьего, а оставшимся просто пригрозить излюбленным «вычеркну из завещания» и дело в шляпе? Этот третий ведь поддерживает, он ведь золото, не то что эти коршуны, падкие на содержимое форта Нокс семейства Прайс.
Поэтому, дружно поругавшись с папой, Тристан и Моргана решили, что негоже запалу пропадать так скоро, - и следом успешно переругались между собой. Поэтому в машину они грузились , соблюдая типично-Прайсовское горделивое молчание, изредка прерываемое типично-Прайсовскими язвительными комментариями. И это брат еще не знал, что утром у него стало одной кредиткой меньше.
Сенатору пришла в голову замечательная мысль отдохнуть всей многочисленной семьей в Пенсильвании, там же есть озеро Хидден-Лейк, красотища, палатки, рыбалка.
- Да ты удочку за всю жизнь в руках не держал, - возмутилась утром Мо.
Молчать, женщина, папа сенатор, он знает, как заговаривать толпу, что ему справиться с одной пигалицей? А потом пошло-поехало про завещание, папа всё еще сенатор, он о шантажах со всех углов наслушался, со всех ракурсов повидал.
А ведь Мо пообещала жене Нейта, что при следующей их встрече она вырвет у этой шлюшки все волосы, вот на голове – точно, а за остальные – пусть пеняет на себя, в общем. По какой-то необъяснимой причине – необъяснимая причина как раз ходила в детсад – жену Нейта в этой семье любили, пожалуй, не меньше, чем белокурое солнце с замашками среднестатистического божества. 
-  Ничего ты вырывать не будешь, - заявил папа, - и вообще она мать моей внучки. А ты чем можешь похвастать?
- А я не трахалась с одним твоим сыном, будучи замужем за другим, - про себя сказала Мо, а вслух всё равно заговорила об открытке двадцатилетней давности.
Моргана

- Какая факина Пенсильвания? - про себя орет Тристан, а вслух говорит, - да, да, конечно, мама, мы приедем, потому что я тоже соскучился, - и весь его тон говорит: нет, но миссис Прайс не для того дитятко растила, чтобы замечать подобные очевидности. Она в курсе лишь удобных решений и выводов, не разрушающих ее мира, состоящего из удобрений для глициний, палитры классических костюмов и длины жемчужных нитей - три кита, замешенных на чае с капелькой (большой такой, как агрегат, положенный Тристаном на ее желания) бренди, на которых зиждется образ миссис Прайс. На этих китах царит черепаха - пожелания мистера Прайса, все остальное мать троих давно уже детей не тревожит. Сегодня муж пожаловал сожрать, простите, лицезреть всю троицу подле своей фигуры, а значит, в ход идут все уловки.
Мать оказывается одновременно смертельно больной, полной энтузиазма провести выходные на озере и поговорить с Тристаном и Морганой за жизнь. Последнего бы хватило, чтобы сбежать в Мексику, а первого - понять, что выбора у двоих младших Прайсов никакого. Нэйт-то давно дал свое согласие на присутствие, ему - блаженному достаточно второго пункта, чтобы бросить все свои дела и вощить удочки жиром из попки макаки или что там нужно делать, чтобы отправиться на рыбалку. Тристан не догадывается, но и гуглить не спешит, потому как на предыдущие запросы "как не убить сестру в ближайшие три дня лайфхаки, ну пожалуйста" и "неоспоримые признаки того, что брата вам подкинули" нормальных ответов не выдали. С удочками Тристан как-нибудь разберется, а со всем остальным - не очень.
Окей, гугл, что делать, если жена брата - тварь, которую на дух не переносишь, а в ближайшее время придется с ней находиться на ограниченной территории, киллера не предлагать, потому как она, увы, хорошая мать и мелкая ее любит?
Тристан

Deja vu

В мире существует десятки тысяч городов. Больших и маленьких. Одни являлись центрами научного прогресса, другими живым воплощением истории, третьи были наполнены культурными памятниками, галереями, природой. Но во всем этом многообразие Алексей Морозов надеялся больше никогда не оказаться в Нью-Йорке. Один единственный город, который мужчина ненавидел всей душой. Он презирал его улицы, насыщенный людской поток метро, миллионы машин, которые колесили его дороги. Медведь обещал себе, что больше ни разу не ступит на землю Большого яблока. Никакие обстоятельства не смогут его вынудить так поступить. Слишком много воспоминаний было связано с этим городом. И эти воспоминания причиняли огромную боль. Которую не могла утолить никакая водка. И вот сейчас он находится в самолете. Бизнес-класс. Москва - Нью-Йорк. На соседнем кресле во всю храпел Фрэнки. На лице координатора была добродушная улыбка. Словно он чертов Дед Мороз который несет в массы только доброту и улыбку. Дарит подарки на новый год, даже плохим детям. И ведь действительно. Стоит одеть на Фрэнки красную шубу, наклеить белоснежную бороду, вручить огромный посох. И вот он. Кумир всех детей, которого они ждут чуть ли не больше чем собственный день рождения. И только Морозов знал, что, не смотря на добродушную улыбку, легкий нрав, незатейливые, но милые шутки. Фрэнки все же был опасным человеком. Чертов гений. В том, чтобы разработать план как устранить цель ему не было равных. Шахматы? Игра для детей, по сравнению с тем, что Фрэнки мог нарисовать у себя в голове. Он был действительно очень умен. И первое время Алексея — это пугало. Морозов в принципе не любил людей, которые были умнее его. А если эти люди еще и хитрые, изворотливые, подобно змеям способные забраться куда угодно. То Медведь старался действовать с позиции силы. Не успевая собеседнику успеть налить ему в уши одной очень скверной и неприятной жидкости.
Алексей

Аккуратный с округлыми краями кулон на цепочке покачивался в ямке между ключиц из-за подскочившего пульса, выдавая некоторую нерешительность Вероники. Она знала, что может уйти из кабинета в любой момент, хотя бы потому, что это был ее дом. Могла бы соврать, что неважно себя чувствует, что ей надо побыть одной и взвесить все «за» и «против» прежде чем определиться с окончательным выбором. Она даже могла предположить, что ее собеседник, возможно, рассердится, но позволит ей уйти, заверив, что ей не о чем беспокоиться и он с нетерпением будет ждать новой встречи.  В ожидании ее ответа, Тео смотрел на нее скорбно-голодным взглядом, отчего Ви  замутило от страха. Было в этом взгляде что-то пробирающее до самых костей, что хотелось запрыгнуть на кровать с ногами и спрятаться под одеялом, натягивая то до самого подбородка.  С ним нельзя сближаться, нет, с ним нельзя сближаться. Сначала надо понаблюдать за интонациями и движениями. В дальнем углу кабинета напольные часы с маятником нежно пробили семь раз и когда протяжное «до-о-он» завибрировало на сердце, Вероника, не выдержав первой,  покинула кресло.  Ее не покидало стойкое ощущение, что ее заманивают в ловушку. К тому же она точно неопытный новичок совершенно не запомнила правила начатой игры.  Все это время Теодор не спускал с нее взгляда, что нервировало еще больше.
- Я бы хотела обдумать ваше предложение, прежде чем дать окончательный ответ.
И еще я хочу вернуться к гостям, мне неуютно находиться в одной комнате с таким как вы.
Едва заметно, но ее собеседник все-таки поморщился, старательно пытаясь скрыть, что ее слова – это не совсем тот ответ, который он ожидал услышать, а после несколько безразлично пожал плечами, оставляя право выбора за женщиной в зеленом платье.  И все-таки было в его взгляде что-то звериное, отталкивающее.
- Позволите стать вашим спутником на сегодняшний вечер?
Вероника

Если ты рядом

- Трудно объяснить, - задумывается, на несколько секунд, отключаясь от реального мира; Кэри никогда не задавался подобным вопросом. Возможно он просто напросто пропустил тот момент, когда начал испытывать другие чувства, гораздо более глубокие и далеко не отеческие - это мужчина понял сейчас, когда они вышли на серьезный разговор. А тогда, все происходило медленно и постепенно, неспеша "внедряясь" в подкорку мозга и в само сердце. Плюс ко всему, Галлахер не смог распознать, что это за чувства, все-таки спутав их с другими. Хотя подозрения все же были.
Все эти мысли мужчина высказывает вслух. Глупо будет врать, приукрашая или приуменьшая действительность. Он не из тех, кто рубит только правду, особенно жестокую. По работе и просто с людьми, которые ему не нравятся, Кэри ведет себя прямолинейно, не мямля, и говорит в лицо все, что думает. Но зачастую, с теми, кто ему симпатичен, он старается подбирать слова.
- Насколько я знаю, все происходило постепенно, и лишь сегодняшнее событие дало приличный такой пинок, который и помог окончательно разобраться в моих чувствах к тебе. Что поделать, до меня иногда долго доходит, - усмехается, чувствуя себя дураком. Ему даже - о ужас! - неловко, словно подростку.
- Я имел в виду, что я слишком стар для тебя, но раз все хорошо, то и не будем больше затрагивать эту тему. А проблемы могут быть разные. Начиная от разницы во взглядах, заканчивая другими, более серьезными вещами. Хотя, это зависит от характеров, и иногда этим проблемы вполне можно избежать, - вкладывает его руку в свою, большим пальцем поглаживая внутреннюю сторону ладони, вместе с тем отмечая приятную гладкость кожи. И все это отдавалось приятными покалыванием в области живота; хотя мужчина не знал, было ли это признаком плохого самочувствия, или реакцией на незатейливые прикосновения.
Кэри

- «Слишком стар» это лет пятьдесят или больше, - усмехается парень, отвечая на слова Кэри. Неужели тот именно такого о себе мнения – что почти сорок это уже начало старости? Или просто все дело в возрасте Хью? Удивительно, какими странными иногда бывают взрослые. – Так, ладно. Если уж говорить, то прямо и без всяких странных намеков, - какого черта вообще тут происходит? – И что же такое подразумевается под «более серьезными вещами»? Я не очень люблю всякие ребусы и загадки, когда дело касается выяснения отношений, поэтому хочу знать точно – какие еще преграды ты себе придумал и почему говоришь об этом подобными фразами?
    Если до этого момента Хью считал себя вполне уверенным в итоге и примерном содержании разговора, то теперь у него появилось еще больше вопросов. Почему некоторые люди никак не могут научиться говорить прямо о своих чувствах или мыслях? Неужели это настолько сложно, что нельзя отбросить все метафоры и сравнения, чтобы просто поговорить начистоту?
    Хьюберт внезапно вспоминает о своем детстве, когда особо эмоциональные моменты ему нравилось изображать в форме рисунков. У него не было дневника, который обычно любят заводить девочки, но было много альбомов и тетрадей, где красовались статичные цветные или черно-белые сюжеты из жизни или отображение самых запомнившихся снов. Хью всегда нравилось рисовать, так он старался сохранить на память нечто важное, либо избавиться от мрачных мыслей или пугающих образов, иногда возникающих в темноте его комнаты поздно вечером перед сном. Они с братом хоть и были внешне похожи, но с раннего детства стали отличаться характерами. Рэй, более активный и общительный, всегда защищал Хью, когда того пытались обидеть соседские дети или – в более позднее время – одноклассники в школе. Наверное, не будь брата рядом, Мэтьюс уже в детстве мог бы стать замкнутым и тихим. К счастью, пример для подражания рядом у него всегда имелся.
Хьюберт

L'ete indien

“Давай притворимся, что мы с тобой не ссорились… Ну, давай! Не будь букой.”  В ушах звенел настойчивый детский голос. Они с сестрой часто ссорились. Фабс никогда не просила прощения, хотя в большинстве случаев, зачинщицей была именно она. Родители потакали ее упрямству. Отец видел в этом отражение своего характера. Мать слепо любила долгожданное дитя. Они поздно стали родителями в первый раз. Фабиола воспринималось,  как чудо.. Дар свыше. К появлению на свет Марии их пыл погас. Делить любовь на поломам они так и не научились. Выросла Фабиола в полной уверенности, что можно закрыть глаза. притвориться, что ничего не случилось и конфликтная ситуация рассосется сама собой. Бетакур казалось, что именно она научила Бена игнорировать причиненную другим боль. В детве у него были «отличные» примеры для подражания. Брак довершил деформацию личности. С стороны они выглядели счастливыми… Реальность оказалась ужасающей. Виноват он? Она? Кто разберет спустя десятилетие? Есть ли смысл ковыряется в истоках? Потускневший фрагмент детства вспомнился не ради того, чтобы подвести черту под очередным обвинительным заключением для монстра. Диспозиция, конечно, содержала перечень совершенных огрехов, но санкция на сегодня отменялась. Впервые за всю свою сознательную жизнь… Марии хотелось заговорить словами сестры.  Она мечтала притворится, что ничего не произошло. Бенджамин не пытался изображать любящего парня, а она не била наотмашь едкими репликами. Монстр заслужил каждое слово. Нет, не так.. он заслужил на три литра яда больше этого. Сердце это не волновало.  Блондинка все равно чувствовала себя виновато и неловко. Дерьмовеньуое такое ощущение. Самоосуждение  дикобразом ощетинивало иголки, ограждая от опасной эмоциональной начинки случившегося. Мария не хотела анализировать и фантазировать на тему «что если?»… Никаких оговорок.
Мария

Как давно Бен не позволял себе этого. Просто сидеть на природе и любоваться тем, как солнце заплетается в белокурых локонах волос. Как давно он не выходил на улицу потому, что просто хотелось. В Нью-Йорке это сделать нельзя было потому, как там всюду сновали люди, ездил транспорт. Тот город никогда не засыпал. В редких уголках можно было найти тишину и покой. Таким уголком стала квартира с видом на Гудзон. Он сожалел, что Мария так и не могла полюбоваться тем видом из окна. Сожалел о многом, но больше всего о том, что превратил те четыре стены в клетку для нее. Теперь то же самое пытался сделать и с этим местом. По собственной инициативе не предложил бы прогуляться. Нашел бы десятки причин для «нет». Лишь потому, что внешний мир таил опасность. Бен мог оберегать и контролировать лишь около себя. Но позабыл, что для Марии не нужен был контроль, ни его забота. Она хотела стать свободной. Быть свободной от него.
Сегодня он отнял у нее и это право. Вновь оказался за спиной. Не выпускал из поля зрения. Следил. Не покидал. Без просу оказался рядом, почти затрагивая ее личное пространство и не желая уходить. Опять позволил себе задуматься о том, что если бы у него была сила остановить время, он сделал бы это именно сейчас. И пусть они бежали от своих страхов, боли и прошлого, но так как здесь, ему не было спокойно уже давным-давно. Здесь ветер подхватывал девичьи светлые волосы, доносящий до него ее запах. Здесь солнце заглядывало ей в глаза и казалось, что тьма отступает. Здесь она имела смелость улыбаться. Пусть не для него, но все же ее губы помнили тот смелый жест. Здесь Бен на миг поддался обману, решив, что рядом все еще находится та самая... его Мария. Он вслушивался в родной тембр голоса, пока она эхом отвечала. Он слышал ровное глубокое дыхание, сожалея лишь о том, что сидит недостаточно близко и не может чувствовать ее теплый порыв на своей коже.
Бенджамин

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/2996d2b4567019b5e369294c80b03e8d/tumblr_oxxqov32GU1spd9kco1_250.png
Джонатан
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1507924165/b06ce638/18990551.png
Рауль
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yxjt.png
Вероника
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/b79e44d1b9d2685cdf72dd838e2d6efd/tumblr_oy50l4Uewt1u8pmwwo2_250.png
Кит
посмотреть

http://s7.uploads.ru/64L8e.jpg
Чарли
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yyfz.png
Медея
посмотреть


0

38

З А Я В К А    О Т    Д Ж Е Р Е М А Й И

http://img.wennermedia.com/social/adele-5804cd28-6f5b-4bf8-a87e-f2c48705d77b.jpg

Имя персонажа: Хелен Барнс (в девичестве Адлер)
Возраст: не менее 37, не более 43-х.
Внешность: Adele (мы видим именно эту роскошную женщину. Нас, конечно, можно попытаться переубедить, но… ))   
Род деятельности: Археолог. Преподает в Колумбийском университете (искусство/ антропологию/археологию – решайте сами, что именно копает Хелен))


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
(из анкеты Джеймса)
«…Хэлен. Она шепчет мне: «Будь собой, Джеймс. Побеждай свои страхи. Не позволяй другим отнять тебя у нас». Я закрываю глаза и вижу её нежные руки. Она заботливо касается меня, будто сестра, будто мать, жена и любовница. Она олицетворяет всё лучшее, всё высшее, что есть в моей жизни, равно как и Джеремайя, который ближе и роднее мне по духу, чем кто бы то ни было. Я счастлив с ними». – Так было.
«Хелен сказала, что Джей ей снился сегодня. После долгого перерыва, курса седативов, года молчания, порезанных рук, множества срывов, разговоров с психологом и психиатром — долгого пути, по которому мы прошли, она зашла ко мне утром, легла рядом и тихо сказала: «Я видела Мая сегодня».
Она говорила о нём в прошедшем времени, и я надеюсь, Хелен действительно верит в то, что Джеремайя мёртв. Несмотря на то, что она продолжает упоминать его в своих молитвах, носит его фамилию и хранит в библиотеке «Размышления» Марка Аврелия. Его тело предано земле, а душа должна найти покой. Как и мы».  – Так стало.
Если кратко, то – одна из сторон нашего любовного треугольника полиаморной семьи.  Мне – супруга, Джеймсу – любовница, обоим – единственная любимая женщина, сестра, подруга, мать, здравый смысл, причина держаться. Только я вроде как мертв, так что социальный статус Хелен уже два года как официально вдова, а четыре года до того – «бедняжечка, её муж пропал без вести в Афганистане». После моей «смерти» и её отношения с Джеймсом стали слегка иными: если раньше вас связывала любовь, то теперь здесь добавилось много боли, вины и горя.

Описание персонажа:
Хелен всегда была полна жизни. Любя и принимая саму себя, она точно так же умела любить и принимать других, это чувствовалось и люди тянулись к ней за искренностью и теплом, которые она раздавала с большой щедростью, не ожидая ничего взамен и, казалось, ничего не теряя. Рыжая, солнечная, настоящая, живая, непосредственная, не закомплексованная. Умная – но без снобизма, в людях ценит прежде всего искренность, внутреннюю силу и доброту. Однозначно творческая личность, однозначно – храбрая и не кисейная барышня (горы? Прекрасно! Лыжи? Давайте! Полгода раскопки в Шри-Ланка, неподалеку от боевых действий? Легко!). Смерть Джеремайи её подкосила. Кое-как пережить потерю помог Джеймс. Глубину проблем определим вместе, впрочем, пока что ясно точно: она продолжает работать, не опустилась на дно, но и не оправилась от потери.  Детали биографии оставляем на усмотрение игрока, пока что определены следующие даты -  в 2000-м году знакомство с Джеремайей, в 2003 – с Джеймсом, в 2006-м – свадьба, с 2007/08 – «неофициальное прибавление в семействе» в лице Джеймса. В конце 2010 – скандал с отцом Джеремайи, в 2011 Джеремайя отправляется в Афганистан и в том же году пропадает там без вести, хотя все утверждают, что он мёртв, просто нельзя сделать официальное заявление без тела. «Тело» хоронят в 2015-м.
Очень хочется видеть живую, жизнерадостную, неидеальную, но любящую и любимую женщину – минимум во флешбеках, а что будет в настоящем… разберемся по ходу дела)


Ваш пост

пост Джеймса

Жарко. В это время года на побережье Калифорнии температура почти всегда выше восьмидесяти. Джеймс знает об этом не из собственного опыта, а потому что по телевизору, подвешенному под потолком в углу кофейной, уже трижды за последний час крутят прогноз погоды.
- Аномальная жара! Термометр на этой неделе не покажет меньше ста десяти градусов...
Ему знакомы только песчаные иракские бури, которые несут с собой песок и вонь отработанной солярки. На гражданке не пахнет гарью, ноздри не застилает зловоние гниющего мяса, отслаивающегося от костей, и по ночам тебя не достаёт холод, проникающий под мокрую от пота футболку цвета хаки. На гражданке цвет неба - голубой, другой вкус у газировки, еда жирнее и соуса в ней больше. Здесь не нужно постоянно оправлять каску, в страхе озираясь по сторонам, даже не смотря на то, что кругом Америка. Тут у каждого пятого разрешение на оружие, у каждого четвёртого - обсессивно-компульсивное расстройство, но этим людям Джеймс доверял больше, чем курдам, смотрящим на американских солдат глазами послушных овец. Здесь грудь не сдавливает тридцатифунтовый бронежилет с нашивкой американского флага под дюймом засохшей грязи. Не нужно срывать голос на новобранцах, врать о том, что жизнь их стоит дешевле металлического "будвайзера". Здесь на побережье пахнет солью и редко бывает тихо. Тишина - то, что не любит офицер МакГроу. Тишина - предвестник бури.
Помешивая ложкой остывший кофе, Джеймс слушает мерный голос ведущего CNN: визит британской королевы, новости с Ближнего Востока и ужасно талантливый мальчик, выкладывающий кусочками пиццы лица знаменитостей. Трейлер третьей части "Человека-паука" не внушает доверия, Джеймс не смотрел и первую. От телевидения его внимание увлекают тонкие изящные лодыжки, выглядывающие из-под длинной юбки. Они принадлежат красивой загорелой мулатке, которая улыбается ему, сидя у барной стойки. Джеймс улыбается в ответ. Этого флирта, должно быть, достаточно для знакомства, мулатка разворачивается на стуле в его сторону, взглядом предлагая подойти, но в этот момент на диванчик напротив падает спортивная сумка, доверху набитая вещами.
- Как всегда вовремя.
Джеремайя приземляется следом, пятой точкой подвинув поклажу в сторону.
- Знаешь выражение: "Кишка кишке бьёт по башке"? А я тебя здесь, - Джеймс косится на правую руку, где вокруг запястья закреплён ремешок с наградными часами: - С половины одиннадцатого жду. Не ем. Не пью. Потому что кто-то, не будем показывать пальцем, обещался быть здесь сорок четыре минуты назад.
Указательный палец МакГроу зависает перед заросшим чёрной щетиной лицом, после чего мягко бьёт по носу.
- Не будь я таким добрым...
- Уже желаете что-нибудь заказать?
Пышнотелая официантка, несколько раз уходившая от столика Джеймса ни с чем, дождалась-таки своего звёздного часа. Недовольно постукивая ручкой по блокноту, она то кивала, то записывала, ясно давая понять, что их парочка не относится к числу любимых ею посетителей:
- Десять минут.
- И всё с собой, пожалуйста, - крикнул вдогонку Джеймс. - Что? Нечего так смотреть! Мы уже двадцать минут как должны были быть в дороге.

пост мой

Джей прикрывает глаза, впечатывая картинку в память.
Жаркое марево за стеклянными окнами закусочной, влюбленная пара девушек, которую провожает взглядом МакГроу, и улыбка в его глазах, которую он прячет за ворчанием про старшеклассника, диабет и сладкую ухмылочку, и яркое платье на мулатке за стойкой, и предвкушение отпуска – целый месяц, месяц каникул, да это же вечность!.. Первый день – запомни это ощущение, когда все впереди, глазом моргнуть не успеешь, как снова придется в форму влезать.
…абрикосы. Свежие, летние, сладкие как грех. Запомнить, запечатлеть в памяти, законсервировать. Вытаскивать ночью на боевом посту, или в укрытии, под обстрелом, или на душной неуютной базе, по ложечке варенья из воспоминаний, вот это – ощущение прохлады после жары, запах лосьона после бритья (конечно Джеймс выбрился на базе, капитану неуставной бородой сверкать не положено. Даже если это охуенная рыжая борода делает его похожим на пирата), кофе и готовящейся еды, веснушки на костяшках – палец вдоль линии, пересекающей всю страну, а сколько их еще будет, этих моментов.
Джей смотрит на карту, внимает озвученному первоначальному плану, кивая и сдерживая довольную улыбку (я знал, ЗНАЛ, что маршрут есть!), поглядывает то и дело на спутника. Вряд ли кэп включил в маршрут дороги до Галифакса все то, что может прийти в голову его сержанту. А зря. Или нет. Сюрпризы – тоже хорошо.
- Музей паранормальщины? Скалли, ты ли это? – восхищается Джей, - Конечно же, я за! А где-то тут, - он тычет пальцем в точку «пять часов вдоль побережья Тихого океана по правую руку», - Будет остановка на пляже. Зря я, что ли, новые шорты купил, – он даже не пытается скрывать смех, - Ща, не шевелись, - он поднимается с места, пересаживается к Джеймсу, чуть сдвигая того дальше по диванчику и достает телефон, клацает кнопки, включая камеру, - Фоточка для твиттера, - он отклоняется назад, прислоняясь спиной к плечу мужчины, вытягивает руку с телефоном вперед, чтоб захватить в кадр обоих, - Скажи привет Хелен!
Телефон клацает, официантка замирает в паре шагов от их столика с пакетами. На лице написано неодобрение. Джеймс отправляет фотку в твиттер с подписью «Мы с Маком перед «миссией» и хештегами #суровыеморпехи, #отпуск, #ирландскиебро и #хеленэтотебе.
Через каких-то полчаса будет и ветер в лицо, и запах океана, и рассыпанная по салону жареная картошка (в процессе выразительного чтения стихов Эмерсона*, Уитмена** и Миллэй*** на память, случайно же вышло, или нет, считай это перформансом), и ощущение всего времени мира впереди. 
Ночь в прерии с поломавшейся машиной будет несколько позже, а пока - просто ничто не предвещает.


Личные требования к игроку
Быть адекватной, иметь чувство юмора, не любить воду,  но любить драму, а еще любить сериалы про пиратов очень хорошо понимать, на что идете. Это не самая простая роль и не самый простой вариант отношений, к тому же заказчиков аж двое, так что если на эту роль найдется желающая – пожалуйста, свяжитесь с одним из нас до регистрации).


Связь с вами
гостевая, оттуда ЛС, а потом чатик на троих в телеге)

0

39


http://s3.uploads.ru/X0Gxw.png

http://s1.uploads.ru/GIFpu.png
Рокки легко говорить, чтобы он оставался в сознании, когда веки сами собой слипаются, а целебный благодатный сон манит его к себе, обещая самый чудесный, самый сладкий отдых. Вечный отдых.
Рокки легко говорить, ведь это не он тут истекает кровью на грязных мотельных простынях ожидая, пока из него извлекут кусок лишнего металла, который корёжит его изнутри.
Рокки... даже в агонии своей Энджел знает, что он несправедлив. Что возлюбленный переживает вместе с ним каждый миг, каждый его неровный всхлип, каждый всплеск боли. Он знает, что руки у Рокса трясутся, пока он разбирается с инструментами, но он старается сделать всё как надо. Не навредить, спасти, удержать. Несмотря на страх и растерянность, несмотря на ужас. И всё-таки, какая-то часть его, которая извивается от жгучего страдания, хочет найти крайнего и выместить на нём всю свою боль, весь свой страх.
Обезбол не помогает. Таблетки не смогу помочь ему вытерпеть то, что последует, Энджел знает. Он жмурится, морщится, послушно открывает рот, чтобы зажать в зубах подготовленный жгут: крепко, до тёмных пятен под веками. Руки его дрожат, комкают покрывало мотеля, оставляют на пёстрой дешёвой ткани звёздочки бурых пятен. Дыхание неровно рвётся, сердце замирает в груди, и он сам затихает, стараясь съёжиться, вобраться внутрь самого себя, спасаясь от оглушительной, невероятной, острой и белой, как взрыв сверхновой, боли.
По щекам Энджела неконтролируемо бегут слёзы. Он запрокидывает голову назад, морщится, втягивает воздух через расширенные ноздри - он горячий и пахнет металлом, и обжигает ему трахею. Ох. Кажется, что этому не будет конца. Что Рокки вечно будет копаться в его плоти, мешая мускулы и жилы, и это длится, и длится. Пока, наконец, не кончается.
Он вроде бы теряет сознание, потому что Энджел не помнит, как оказался лежащим навзничь на мокрых простынях. Его бледные щёки облеплены, увиты тонкими струйками волос, и он горит. Он плавится как восковая свеча, однако тугая тяжесть на ноге говорит о том, что экзекуция окончена.

читать продолжение: «Who's Afraid of the Big Bad Wolf?»

Милый и самый любимый рыжий Ангел!
Я всегда восхищаюсь тем, насколько интересны и разнообразны характеры твоих персонажей, которых ты создаешь с любовью и терпением, выписывая, подобно художнику, свой очередной шедевр. Мы играем с тобой не первый год, но с каждым днём мне всё интереснее и интереснее, а наши истории – всё разнообразнее и необычней. Я смотрю на то, как растёт Энджел, и не могу поверить, что когда-то он был совсем мальчишкой, который ещё не знал, что такое – пролить чужую кровь. Он был невинен, но одновременно жесток, и так прекрасен. Сейчас, даже в «Волке», Ангел уже опытный убийца, которого стоит бояться. И развитие, процесс взросления, пройден по-настоящему грандиозный. Я хочу поздравить тебя с постом недели, хотя ты прекрасно знаешь, что каждый твой пост – лучший, и если бы меня попросили выбрать, я бы, наверное, не смог этого сделать.
Спасибо тебе за вдохновение, которое я черпаю, благодаря тебе; за нетерпение в ожидании новых постов и написания ответов; за эту историю и многие-многие другие, которые наполняют меня счастьем и смыслом вставать по утрам.
Эта неделя принадлежит тебе, твоя мордаха будет висеть в таблице, и мне ещё приятнее будет заходить на Манх. И за это тоже спасибо тебе, любовь моя. Ты - мой стимул становиться лучше, я многому учусь у тебя и многое узнаю. И это на самом деле бесценно.
Люблю тебя.
   
(с) Рокки

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s4.uploads.ru/SBXnt.png
Мэд

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://sf.uploads.ru/DpkdT.png
Кит

http://s8.uploads.ru/pxie2.png
Финн

http://sh.uploads.ru/jHFIA.png
Джеймс

http://se.uploads.ru/IcGvp.png
Джей

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Октав всю жизнь боролась с ветряными мельницами и возводила песчаные замки, крушащиеся с первой вечерней волной. Глупое занятие, но самое главное, что энергозатратное. В начале, будучи ещё совсем ребёнком,пыталась изменить отношение домочадцев к себе, заслужить всеми доступными ей способами любовь отца и конечно же матери, мечтала растопить лёд в сердцах брата и сестры, вымолить у них хоть какую бы то ни было каплю внимания и прекратить жестокие насмешки и уколы, но по мере взросления Октавия понимала, что это недостижимо. Касис никогда не посмотрит на неё с теплотой. Казалось, что это чувство он мог испытывать лишь к соседскому мальчишке через улицу. А Рен-Клод ни за что на свете не будет связываться с той, кто по меркам деревенских мальчишек не так красив, как она. Куда было худощавой, бледной с чёрными как смоль волосами и заостренными чертами лица Мари до красавицы сестры! Рене трижды избиралась Королевой Урожая - эдакий конкурс красоты, который проводился каждую осень после окончания садовых работ на деревенском празднике. Из всех девочек в возрасте до восемнадцати лет, выбирали только одну, которой на голову надевали пышный венок из яркой лаванды, который ещё потом долго лежал на веранде под апельсиновыми лучами , ещё долго источая тонкий аромат по всему двору, мешаясь с запахом пряных трав в саду.
«Is this what I am?» Октав

Она резко останавливается и смотрит наверх, словно пытается всмотреться в темноту стекол моего дома. А я… я поспешно делаю пол шага назад, скрываясь в сумраке неосвещенного кабинета. Если бы она не жила по соседству, я бы обязательно ее выдумал, как многих других прелестниц, что жили лишь на страницах моих книг. Каждая из них была особенной, но все они были лишь плодом воображения старого дурака, а она… Она настоящая, иногда, мне достаточно просто протянуть руку и коснуться ее мягкой кожи и шелковых волос. Иногда, я с трудом могу побороть в себе это желание, я постоянно напоминаю себе о том, что будет. Старика вроде меня не распнут, как в древние времена, но заклеймят и проклянут. Одним глупым движением, одним необузданным желанием изломается сразу две жизни. С каждым днем бороться с темными мыслями все сложнее и сложнее.
Выдохнув, я спускаюсь вниз и взяв шланг, начинаю поливать цветы в своем саду. Наши участки разделяет лишь ряд невысоких кустов, в которых была проделана дырка. Это было для детей, чтобы они могли легко ходить друг к другу, да и женам так было проще приглядывать за малышами. С тех пор, как их не стало, никто так и не решился что-то изменить, лазом пользовались зверинцы, да иногда дети ко мне приходили поиграть в старом домике на дереве, который я разрешил им считать своим, не в силах снести.

«Ocean Drive» Кит/Роберт

По пути в суд меня преследовало неприятное предчувствие. Я легкомысленно дергаю плечом и списываю это на предсудебный мандраж, волнение за подругу, плохое настроение и неприятные воспоминания, связанные с возвращением на родину. У меня даже в голову не приходит, что этот чертов мир может быть настолько болезненно, неприятно и пугающе тесен, пока мое сердце не пропускает удар на сказанное таким знакомым голосом: Нарцисса?
Господи, Эдриан, ну почему это снова происходит с нами. Периодически мне начинает казаться, что это какая-то извращенная игра, правила которой написаны где-то не здесь. Если бы я была чуть более религиозной или хотя бы верила в судьбу, то однозначно решила бы, что это именно оно. То самое, единственное и неповторимое - кажется, так говорят романтичные барышни?
Жаль, что моей циничной натуре на прошлой неделе исполнилось тридцать три. Я не замужем, не планирую, на серьезные отношения смотрю исключительно скептически. Обжегшись на молоке, начинаешь дуть на воду. Когда ты обжигаешься в среднем раз в пять лет, начинаешь думать, что горячие напитки это в принципе - не для тебя. Мои планы на будущую жизнь довольно просты и прозаичны - брак по рассчету, чтобы никогда, не дай Бог, больше не влюбиться.
И никогда не вспоминать об Эдриане Блэкборне.

«But there are much worse games to play.» Алисия/Нарцисса

Эллрой отворачивается от созерцания нимфетки и заказывает второе пиво. За темным столиком в самом дальнем углу кто-то надрывно кашляет – судя по звуку, ему осталось недолго. Том хочет попросить бармена сделать музыку погромче, чтобы она выместила и этот кашель, и все его хуевые мысли о себе, чтобы музыка дала ему физических сил подняться, набухать или снять малолетку и потрахаться впервые за месяц, но бармена отвлекает чей-то заказ.
Том поднимает голову на голос. Голос просит помочь, и Эллрой узнает еще одну пациентку Бейли. Ту самую пациентку, из-за которой он здесь и из-за которой ему хуево (хотя объективно нет, конечно, но Томас – с недавних пор мастер спорта по перекидыванию вины за себя на кого-нибудь другого). Он смотрит на нее тупым овощем, когда она к нему обращается, и даже возможная злость за проебанный разговор по душам с Ким не может перекрыть химического равнодушия. Эллрой кладет руки на стойку и укладывается на них сверху, глядя на… Блять, слишком много сравнений с Бойцовским клубом на сегодня, но он может себе представить, на каких дрожжах Паланик написал всю эту мерзейшую муть.
Вот Марла. Вот джекотайлеровский Том со всеми признаками налицо. Он смотрит на нее долго и молча, забыв про пиво, просто так, без любопытства, без эмоций, просто разглядывает человека, а не женщину, и, наверное, где-то в глубине души, надеется, что ей пиздец как некомфортно от этого.

«Sick sad world» Томас

Рита Мэй вернулась домой бледная, будто руки её касался не живой человек, а мертвец, возжелавший лишить её жизни.
Ни жива, ни мертва, покинута, брошена - странное чувство. Не пожалели, не сберегли, вырвали сердце из груди, а кровью её омыли ноги путника. Он ушёл, ступал по снегу босыми ступнями, красным по белому, чернилами по бумаге "я назад не вернусь".
Красный саван не уберёг, и он рухнул перед зеркалом.
Нелепый наряд не спас, он остался где-то в запутанных коридорах.
Улыбка, замершая на губах, исчезла, эту маску более не вернуть.
Она плетётся на ватных ногах, пытаясь скидывать за одеждой воспоминания, пытаясь перекроить память, пытаясь проводить черты между реальностью и выдумкой - двойные, сплошные, жирные, их нельзя пересекать, это смерти подобно. Но и Рита сейчас подобна смерти - тихая, бледная, тоненькая. Оттого и желаемое не случается, оттого и путаются мысли, оттого и пустота где-то там, где глубже, чем сердце, глубже, чем душа. За пределами границ, за пределами немыслимого, спрятанное в боли времени и течении биения сердец.
Рита немного очнулась, когда оказалась перед зеркалом.

«close my eyes» Рита

Стоит отдать должное талантам Блэка, он умел развлекаться и получать не меньшее удовольствие от жизни и без бутылки пойла, каким бы выдержанным и сочным оно ни было. Но иногда ситуация требовала, а он не любил расстраивать женщин, потому вёлся и шёл у неё на поводу, чтобы по утру получить вот такую вот опухшую, кажущуюся ещё более зелёной на фоне золотистых веснушек морду и разрывающий на части черепушку колокольный звон в придачу. Тремор рук тоже никто не отменял, а потому бутылку с водой удалось открыть не сразу. Пара глубоких глотков, опустошивших ёмкость почти на половину, тут же попросились обратно, и Зеро посчитал, что он не в праве им отказывать. Повторив процедуру с полосканием рта, Блэк просто сполз на пол и прислонился виском, в который изнутри кто-то ломился с монтировкой наружу, к холодному фаянсу унитаза, громко и с удовольствием застонав. По всему выходило, что ему бы удалась роль слонопотама или пионерского горна в детском утреннике, и в какой-то мере сейчас он раздумывал о том, а не сменить ли ему род деятельности. Думал, конечно, не в серьёз, обрывочно, скользя по мысленному потоку, представляя, что делает это, с ногами забравшись в оцинкованный тазик и прижав колени к груди. Нет, всё-таки похмелье никогда не было его любимой болячкой.
«Who can tell when summer turns to autumn» Зеро

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Hysteria

Лучшая игра недели

Я не причислял себя ни к пессимистам, ни к оптимистам, ни даже к реалистам, словно чувствовал, что находился вне этого распределения, деления на категории, со стороны, казалось, отрезанный от этих обыденных понятий, которые так часто можно услышать в обществе, и не только от этих. Я не причислял себя к карьеристам, хотя обожал свою работу и мог на ней ночевать, не задумывался над тем, есть ли во мне романтичные черты матери или деспотичные отца, нехватка внимания от сестры, эмоциональная неуравновешенность от брата. Отличаясь от своей родной семьи, я так же не находил связи и с реальным миром. Абсолютно никаких. Мои увлечения были в пределах нормы, я бы не смог ничего назвать из того, к чему питал бы бешеный интерес, захватывающий тебя с головой, чтобы просто не было в голове места для чего-то другого. Из кино я предпочитал больше классику, из книг - детективы, хотя иногда заносило и в фантастику, любил театр, в музыке не был прихотлив, и слушал чаще всего радио. И вот так вот я был оторван от привязанностей любого рода, кроме одной единственной.
Мой брат.
Если и были в семье Кадди несчастья, то они все определенно одним за другим били его, жестоко и беспощадно, с самого детского возраста, а может и с рождения, когда ты еще не в состоянии сам делать осознанный выбор, но все равно не можешь противиться заложенным генам. С чем родился, то и получай, живи, мучайся, борись, избавиться не сможешь. Этот невидимый глазу дефект, что сложно распознать до появления первой и серьезной агрессии, не поддается полному излечению и становится клеймом. Мать, не умеющая держать дистанцию, словно отрицающая существование комплекса, отец, вечно подчёркивающий и гнобящий собственного сына за него, не способствовали легкой жизни, а лишь усложняли ее.

Нейтан

Когда же моя опрометчивая ярость дала волю себе, я совсем не задумался о том, что этим порывом смогу навредить кому-то помимо отца, поэтому осознав, что моя сила направилась совершенно иным путем, тем, коим я никогда бы не позволил себе пойти, моё лицо в мгновение исказилось болью.
- Нейт, зачем ты влез? – все еще горячо восклицал я: быть может в уме процесс сознания содеянного прошел в секунду, но вот телу потребовалось немного больше времени. – Он должен заплатить за причиненное им зло! – и в тот же миг вся моя скорбь вновь обратилась в гнев, направленный на единственного человека в этом доме, который его всецело заслуживает. Но все мои порывы уничтожались одним лишь взглядом Оноры: она была в ужасе, в оцепенении от моего поступка – я никогда не чувствовал еще такой горечи и разочарования, исходящих из её глаз. Меня это настолько потрясло, что я словно каменной статуей замер, не чувствуя, как мои мышцы напряженно зудели, а старший брат пытался внимать к моему здравому (ли?) смыслу.
- Что? – придя наконец в себя, я разжал пальцы, что были сомкнуты в крепкий кулак, и почувствовал облегчение во всем теле, которое начинало постепенно расслабляться. – Прости, я не… - в смятении я блуждал потерянным взглядом по полу и крутился вокруг себя на месте, будто не мог найти чего-то. Себя.
Я подвел её.
Она разочарована во мне.
Мне больше не увидеть ее любящего взгляда.
Внутри я задыхался от презрения к самому себе, чередуя это с жалостью и досадой от того, что не мог принять факт ее предательства: она встала на его сторону! А как же я? Как же наше волшебное понимание?! Вокруг всё кружилось, перед глазами пятнами застилалась комната – мне пришлось сесть обратно в кресло. Я не замечал ничего в эту минуту, во мне бушевало противоречие.

Финн

Все, что нас не убивает, делает большую ошибку

Ой, все! – Вздорно промелькнуло в голове, когда вместо того чтобы по старой дружбе, ну или польстившись на заметную предрасположенность девицы, мужчина ответил ей стойким отказом выкладывать все свои секреты по первому требованию случайно оголенного в расшнурованном вороте рубахи плечика. Будто бы в самом деле был он умудренным опытом и не первый раз видел перед собой хитрую особь женского полу, хитро стреляющую на него алчными глазами. Впрочем, сама Радея опыта в этом деле, а точнее способе выведывания мужицких тайн, почти не имевшая, и не думала им пользоваться, а то что рубашка у нее поехала, так и вовсе не заметила поначалу, только когда жужжащий кровопийца, коему не страшен был ни снег, ни зной, ни аромат дурмана, впился в нежную кожу, оставляя после себя раздавленную звонким шлепком кровавую лужицу. Отерев ладонь о подол, девушка немного протрезвела от внезапного приступа любопытства и усевшись по другую сторону от сложенных вместо очага вещей, привела себя в порядок, потуже зашнуровав ворот, чтобы мало ли какая нелегкая и кривая поведет их дальше, но чтобы на этом пути никакая тварь не смогла более покуситься на святое и нежное.
А кривая повела, поначалу нерешительно, собираясь с духом, и не потому что не пробовала она этой самогонки ранее, а именно потому что пробовала и еще как! Сложно подходить в процессу изучения, а после писать диссертацию по материалу, о котором знаешь только с чьих-то слов, хотя и такая глава, по изучению влияния тролльего самогона на расы и народы Белории у нее была, с опросами населения, выяснением их ощущения и особенно предельной нормы на организм средне статистического тролля, гнома, эльфа или человека, благо гостей на той самой свадьбе собралось всех цветов и размеров, вот только после собственно проведенной дегустации угощений, перо в непослушных пальцах держалось весьма неуверенно.
Медея/Радея

Совсем не они с дорогою ошиблись, видать... или ошиблись, но еще в начале пути, когда рискнули выбраться на тракт пешью, поскольку идти было чересчур далече, и слишком опасно в одиночестве, если бы оба они не были чародеями, а в своих боевых способностях Драгон, к примеру, нисколько не сомневался. Разве что, конкретно сейчас, когда водил пальцем, да бородой по карте и не мог справиться с дурнющим ощущением того, что рядом с ними нечисто что-то, с тех самых пор, как миновали они дурман-поляну и выбрались из-за ее спасительных берегов. Напряжение, какая-то тяжесть могильная висела в воздухе, что влияло и на неприятную тишину в отсутствие птиц да гадов, заунывный кашель ворона да болезные скрюченные деревья. И магистр никак не мог припомнить, чтобы в прошлый раз происходило нечто подобное - что изуродовало это место, и не идут ли они с девицей на погибель себе? Дорога-то тут одна была - вона к тому мосту чрез широкую в этих краях Вилюку, не каждый нетопырь одолеет, что в устье впадала в Великое Северное Море, да и купцы о своих планах не умалчивали. На привале мужчина даже прикинул, а не отослать ли ему пару поисковых чувствительных импульсов, чтобы хоть как-то разузнать о том, что ожидает их впереди и почему его начинает мутить совсем не от выжранного вчера. Но те не вернулись... Вот оно, самое время было бы повернуть обратно, прочь от неведомой грозы, да кому, как не ему самому было еще рождением предначертано с такою Тьмою и сражаться не на жизнь, а на погибель?
- Неспокойно здесь, - угрюмо подвел мужчина, подымаясь с привала и взваливая на себя всю ношу, которую мог упереть, остальное попросту в руки не влазило и была героически подобрано девчонкой, что кривилась на обувь свою так, будто сколдануть не могла себе дабы впору была. - Бросил бы здесь тебя, чтоб не ходила в самое пекло, но не думаю, что тут безопасней будет - держись рядом, вот и все.
Рэй/Драгон

riders on the storm.

В попытках пробраться в первые ряды, я задеваю локтем кого-то из толпы. Проигнорировав возмущенный бас, я прорываюсь все ближе к треку, по которому сейчас колесит мой друг. Наконец, оказавшись в гуще событий, я пытаюсь уследить за происходящим, но терплю неудачу. Зрение подводит меня в самый неподходящий момент, и, я пытаюсь сконцентрироваться. Не получается.
Беспокойство, которое я испытываю мешает мне, но я впервые за вечер чувствую себя частью той шумной толпы, в которой сейчас нахожусь. Все люди, которые меня сейчас окружают испытывают эйфорию, наблюдая за происходящим, впрочем, как и я. Уверенность в том, что Кларк выиграет меня не покидает ни на минуту, хотя я и начинаю сомневаться стоило ли ставить на его победу так много зеленых.
Тайрон и Маркус идут практически ноздря в ноздрю, но Charger Кларка немного отстает, что меня совсем не радует. Сжав руки в кулаки, я жду, когда парни домчат до последнего поворота. Наблюдая за предыдущим заездом, я понял одну вещь - если у Тайрона и есть шанс догнать соперника, то он сделает это, именно, на этом чертовом повороте. Нервы на пределе. Кларк вырывается вперед: еще несколько секунд, и, вот уже финиш. Друзья Тайрона ликуют: я вместе с ними. Йен и ребята подбегают к машине, и, начинают бешено стучать по ней. Я реагирую на победу друга более сдержанно, и, стою немного поодаль. Пока Маркус поздравляет Тайрона, Йен возвращается ко мне, и, сразу же отсчитывает мне мои кровные и 500 сверху. В этот момент к нам подходит Кларк, который не без удивления смотрит на меня, забирающего свой выигрыш. 
- Эй, ты что, ставил на меня? - парень задает вполне логичный вопрос, на который получает утвердительный кивок. Я ловлю на себе одобрительный взгляд, и, замечаю, что улыбка на лице бразильца становится еще шире.
Сэмюел

Когда я решил привезти сюда Сэма, я знал, что примерно этим все и закончится. Элмерз все же прочувствовал всю атмосферу, да еще и подзаработал. Главное, чтобы он не подсел на ставки, а то знавал я одного паренька. Маму готов был продать за возможность выигрыша. Но в случае с другом я чувствовал, что он поставил потому что верил в меня. Это воодушевляло больше, чем ожидание моих зеленых за этот заезд.
Как только толпа моих знакомых отошла от меня наконец, Сэм повис на моей шее. Мне было приятно. Сэм так завелся, что начал приглашать этих обормотов домой. Знал бы он, что они нам все разгромят, и что после таких гостей проще будет найти новое жилье чем убирать старое, так бы никогда не сказал. Я посмеялся, представив как Глория пожирает последние остатки продуктов, а Йен разбивает очередную бутылку с пивом.
Я все же решаю, что пора уже отчаливать отсюда, потому что все таки хочется немного поспать и отдохнуть, хоть я и люблю своих друзей. Основная программа развлечений для Элмерза была пройдена, и я со спокойной душой сообщил ему, что пора бы уезжать. Он кстати против не был. Впечатлений видимо нахватался по полной. Пока мы ехали к нам на район, он успел мне поведать обо всем, что увидел. Сэм толсто намекает на желание покушать, а  я тем временем смотрю на бензин и замечаю, что нужно подзаправиться. Я принимаю это незамысловатое предложение и останавливаюсь на ближайшей бензоколонке тире забегаловке, и иду пополнять стратегически важные запасы. Останавливаю свой выбор на паре хот догов и газировке, проплачиваю бензин, и иду назад к ожидающему в машине другу.
Я отдал ему все что купил, и думал начать есть прямо тут, но Сэм сгенерировал очередную не плохую идею поесть где-то еще. Он был слегка прав, так как вид на помойки очень отбивал аппетит.
Тайрон

The devil's own

Думал, будет легче. Привести в порядок мысли, найти среди изменившихся до неузнаваемости улиц осколки памяти, собрать, стряхнуть пыль, склеить, подогнать черепок к черепку, но нет. Вместо чашки - уродливый голем, замешанный на крови. Не клеится. А клеится, так страшно.
...на Кони-Айленд за ним полчаса идет бездомная старуха, крича в спину о метке дьявола и близящемся конце света. Он не оглядывается.
...он покупает на остатки мелочи кофе на пляже и медленно выпивает его на лавочке в компании бродячего пса. Когда уже собирается уходить, к нему подбегает мальчишка, бросает в пустой стаканчик два четвертака, и уносится, счастливый, к благообразно улыбающейся женщине с коляской. Джея не удивляет: поношенная армейская куртка, длинные волосы и борода делают его похожим на бездомного. Впрочем, он и есть бездомный. Октябрь холодный, с утра были заморозки, и у него до сих пор болит горло.
...видит вывеску на арабском языке, заходит.
"Откуда, хабиби?" – он не сразу понимает, что к нему обращаются не на английском. Звук чужого грубого языка заставляет болеть уродливые шрамы на спине. «Ниоткуда» - отвечает он, поводя плечами, будто это может облегчить фантомную боль. Радиоволна шипит чем-то попсовым и восточным. Зеркало засижено мухами, но пол чистый, пахнет мылом, кофе и специями.
Взгляд старика цепкий, черный и немигающий, когда он начинает говорить, глядя в упор на него.
Джей пулей вылетает из цирюльни, когда осознает, что понимает. И что его «ниоткуда» было не на английском.
Он останавливается когда полоса океана скрывается за домами, от боли в колене. Не стоило идти так быстро.
В рюкзаке за спиной - бутылка воды, полотенце, перочинный нож, снятая с веревки толстовка и яблоко.
Джей

У МакГроу теперь было очень много времени. Бесцельного, абсолютно бессмысленного.
Утром он на кухне отработанными до автоматизма движениями включал поочередно чайник и кофемашину, доставал из холодильника остатки вчерашней еды, засовывал в микроволновку и несколькими нажатиями запускал режим разогрева. Когда звучало поочередно несколько сигналов о готовности, он наливал себе кофе и уходил, оставив завтрак нетронутым. Обед был нисколько не лучше завтрака, а ужин оказывался немногим лучше, чем обед.
Джеймс терпеть не мог увязать в людях и в чувствах. Раньше он вообще считал любую зависимость ненужным приложением к жизни. Но Джеймс застрял. Безбожно, отвратительно, безвариантно и намертво увяз. Застрял в этих до жути одинаковых днях и ночах. Тоска, уже привычная и унылая, давно засела под рёбрами и обосновалась там, кажется, навсегда. Повседневность не воспринималась. Никак. Вообще.
Очередной день скатился к вечеру, и уже со стопроцентной уверенностью его тоже можно было смело выкинуть на свалку. К огромному вороху таких же дней, которые он уже выбросил за ненадобностью и однобокостью.
Наверное, стоило пожалеть о прошлом. Прошлое сейчас казалось... Сложнее? Или наоборот, проще? Доигрался. Так всегда бывает, когда слишком долго лжёшь самому себе и всем вокруг. Каждый день и каждый раз все по кругу - два шага, поворот, ещё два шага, лестница на второй этаж. Ещё два - и выход на крошечный балкон квартирки. Вечное круговое движение, подчинённое плавному и, на первый взгляд, незаметном ритму. Упорядоченный хаос. Систематизированный кромешный ад.
Он знает, что сегодня воскресение, потому что перед входом в школу разбиты палатки с едой и напитками. На столах в стороне лежат вещи, которые нуждающиеся могут взять бесплатно.
Джеймс

Если ты рядом

- Забыл сказать... - чуть ли не летит вслед за парнем. Мысль вылетает из головы сразу же, как только он видит, что Хью теряет сознание, сползая по стенке, от чего Кэри не на шутку пугается. А кто бы ни испугался? Даже если ты можешь сохранить "лицо" даже в самой опасной или безвыходной ситуации, это не защищает от внутренних метаний.
Мысленно собравшись, мужчина опускается на колени рядом с бесчувственным Мэтьюсом, пытаясь решить, как лучше привести его в чувства. Итого становится стакан с водой, принесенный с кухни. К счастью у них были пара пяти литровок с водой, недавно купленных в ближайшем супермаркете. Пить воду из-под крана, пусть и кипяченную ему совсем не улыбалось. Да и здоровье дороже, кто знает, что можно подцепить.
Кэри опять усаживается на колени, прикладывая руку ко лбу парня, поглаживая его.  Он невольно любуется лицом напротив, которое как ни странно было расслаблено. Хотя изредка на нем все же проскальзывала какая-то хмурость, будто его владельца что-что беспокоит или причиняет боль.
- Давай, приходи в себя родной, - обеспокоенным тоном.
Признаться честно, Галлахер сейчас очень-таки напуган, но старается быстро справиться с собой.
- Это я у тебя должен спросить. Судя по тому, что ты по цвету почти сравнялся со стеной, тебе явно стало не хорошо. У тебя что-то болит?, - помогает подняться, бережно беря за талию и ведя к кровати. Мужчина молит Бога, чтобы это было простым обмороком, а не чем-то серьезным. Хотя, даже если потребуется лечение, денег оплатить его, у Кэри вполне достаточно. А говорят, что не в деньгах счастье? Любовь на них точно не купить, а вот то, что сделает тебя счастливым - вполне себе.
Кэри

Хьюберт уже и не помнит, когда в последний раз терял сознание. Ну, кроме того случая с нападением брата, а так точно никогда такого не было. Однако ощущения сейчас больше похожи на какой-то приступ, когда перед глазами все темнеет и на неопределенное время становится плохо. Признаться, он даже не понял, падал в обморок или просто закрыл глаза и отключился. Кэри в момент пробуждения парня выглядел так, будто Хью по меньшей мере чуть не умер.
    - Бок снова разболелся. Я выпил таблетку, успел прислониться к стене, а дальше ничего не помню, - врач на последнем осмотре ведь сказал, что все хорошо. Тогда почему боль снова вернулась? Неужели из-за короткой пробежки? Ладно, хорошо. Я больше не буду так делать, только уходи быстрее, - мысленно взмолился парень, но подобным способом явно не получится вылечить себя. – Всего лишь немного пробежался от остановки, потому что не хотел опоздать на встречу с подругой, - взгляд Кэри не предвещал ничего хорошего, так что Хью тут же добавил. – Врач говорил, что все нормально и целый месяц уже прошел. Может быть, они там что-то не досмотрели…
    Пытаться обвинить врачей это не лучший выход, но вряд ли такая боль может быть от подобной небольшой физической нагрузки. Он же не тяжести таскал и не двигал ничего, чтобы повлиять на швы. Они зажили и не разошлись, такое бы Хью точно заметил и почувствовал. Здесь что-то другое.
    - Ну, это не простуда и не отравление, чтобы кормить меня всякими бульонами, - Мэтьюс устраивается на кровати, подложив подушку под спину. И ему совершенно точно не хочется сейчас ни в какую больницу. Хьюберт вообще не особо любит кабинеты и палаты с белыми стенами и весь тот запах лекарств.
Хьюберт

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2yJfP.png
Сара
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yDU1.gif
Алисия
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yKj9.png
Ева
посмотреть

http://s9.uploads.ru/wHZCD.png
Дамиан
посмотреть

http://se.uploads.ru/fEQI0.png
Маркус
посмотреть

http://s4.uploads.ru/Pab1N.png
Итан
посмотреть


0

40

З А Я В К А    О Т    Ч А Р Л И

http://s7.uploads.ru/Dt5dl.jpg

Имя персонажа: irving oz
Возраст: ~35
Внешность: tom hardy
Род деятельности: обсудим


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
каждой девушке нужен сомнительный друг;
каждому моему персонажу — товарищ Харди.

Описание персонажа:
Они сказали тебе - "жди здесь".
Сказали так громко и отчетливо, словно ты - глухой камень на их шее и читаешь исключительно знаки по растянутым губам (отрывистое "и", размыкать рот на "е"). Словно ты умственно-отсталый. На их месте ты бы с собой не церемонился - такого добра в каждой подворотне, проще перебить ноги, сломать руки, бросить на дно колодца, да и то - никакого сладу: язык срастется, говно не тонет, а мстить ты придешь грязно, размазывая на пороге чужую кровь, копоть, соль, только бы не падать в это вот всё:

- где вы находились с одиннадцати до двух? кто может подтвердить ваши показания?
- здесь тебе не отель, ублюдок. выбью из тебя дерьмо, сколько бы в тебе не осталось.
- вы знакомы с убитым? почему в завещании значится ваше имя?

Город пахнет потом, влажной кожей и кислым дыханием. Не то чтобы это было самым жутким, что тебе доводилось чуять. Но все-таки приятного мало. Сколько ты здесь? Неделю? Две? Третьи сутки? Рука дрожит, если свести указательный с большим пальцем. От напряжения засохшая корочка на костяшке лопается, и сукровица растекается, собирается в выемке на ладони. Откидываешься на спинку стула, скрежет металла отдается в ушах визгом. Вытираешь средний палец о бумагу - такое вот чистосердечное признание.


Здесь по-прежнему пахнет оливковым маслом, рукколой и выпечкой. Это сбивает с толку.
Было время, когда это он делал ей чай в пять часов утра, разминал ноги, сушил полотенцем волосы. Было время, когда раздетыми они ладили лучше, чем одетыми. Было время, когда он ничего от неё не ждал. Его мать всегда говорила "ведьмы существуют", и наблюдая за Чарли, её заражающей улыбчивостью, лаковой вежливостью, суеверным распорядком - он знал, что такие, как Шарлотта Бронсон, никогда не появляются на семейных обедах, сколько бы приглашений они не получали, не помнят дни рождения, праздники, важные даты. Было время, когда Озу казалось, что эти вещи устраивают его такими -  в конце концов, он женат. Он женат, и сейчас его женщина видит девятый сон, его сыну восемь, и завтра он проснется, и они вместе пойдут на озеро ловить рыбу и кидаться камнями на спор. Но здесь пахнет корицей и выпечкой, и Ирвин Оз ещё помнит, как они выбирали эту квартиру. Помнит, как делали ремонт по каким-то дурацким правилам, как засыпали на новом диване голова к голове - она собиралась жить здесь, эта женщина с лицом ребенка. Привздернутая бровь, сталь пуговиц, серебряная нить цепочки. Прозрачные тени, водная гладь.
Когда они встретились, ей было семнадцать, и она крутила в ладонях грецкий орех, невероятно серьезная, невероятно бледная, и он подумал, что она похожа на женщину, которая долго шла издалека. Преодолевая пустыню, чуму и голод. Полгода спустя Оз узнал, что кухня помогает ей расслабиться, а если сдвинуть в сторону её стопку журналов - жди беды. Но тогда он смотрел на неё и думал, что где-то на дне темных зрачков есть место для него - только для него. Он предложил ей заняться любовью, она ему - войной.
- Почему ты здесь, Оз?
В её словах он услышал возможность посвятить себя чему-то большему - причина, по которой он здесь. Но Ирвин забыл об этом - о женщине издалека и своем чувстве причастности. Он забыл о ней, а когда вспомнил - выяснил, что его здесь не ждали.
- Я скучаю по тебе.
Она склоняет голову набок, язвительно улыбается, прежде чем спокойно и обстоятельно разложить по полочкам их дела:
- Да ты говна въебал. Что я за девушка, по-твоему?


Камень врастает в основании отцовской хижины. Ты много раз слышал, что нельзя говорить о мертвом, как о живом. Повторяй заклятие, чтобы выбраться из колодца, прежде чем голос утянет на дно. Склоняйся над каждым, но не подавай знака. Иначе отражение заберет тебя с собой.
Но ты не удержался, и теперь за тобой идет дьявол.


Ваш пост

пост

- Ну, и кто тебя так? - смотрит не хорошо, вот что, разводит руками, дурачка строит - плавали, знаем, тянет гласные, как герой сопливых романов. - Краса-а-авец.
- Языком чеши больше, ага.
И стоянка не хорошая, плохая. Зачем согласился - черт знает.
Развлекай теперь шута горохового. Язык укоротить ему, любезному, что ли.
Мать говорит: руками не трожь, ох, Кит Марлоу, что ж ты творишь со своей бедной матерью, сама тянется потрогать рубец белесый - растянулся канат по Нилу от шеи к паху. Любите меня такого, другого - не надо. А шрам, говорит, твои премиальные после аварии, дурья твоя башка, врачи знаешь сколько зашивали?
Да даже если бы и знал, не признался.
Кто б собрал теперь память из тех черепков, что остались.
Нет, некогда.
- Товар берешь?
- Беру. Без тебя беру.
Стало быть, и могилку выкопали. Стало быть, приляжем.
- И не стыдно обманывать?
Хоть бы раз ещё встретиться, потрясти кулаком перед Костлявой, посмотреть ей в глаза - как оно там, на том свете, так ли жарко по ту сторону взведенного курка. Поглядел - и увидел: пляшут. Толпой. Ломано, дергано, навзрыд. Деревянные болванчики, послушные марионетки. Высыпались из коробки игрушечными солдатиками. Кто-то их за ниточки дергает, дергает, они и пляшут - от развязки к кульминации. Идет, хорошая. Беду отводит. (Ай, у моей любимой красивые глаза) Смерть отпугивает. (Ай, я за ней иду через чертовы врата) С мягкой укоризной головой качает. (Посмотри же на меня, не отталкивай) Грозит пальчиком. Сонной дремой, нетрезвым счастьем - душа вьется, в ноги бросается узнаванием.
Расплывается.
- Кто обманывает? Ты скажи, разберемся. Деньги бери, для друзей - не жалко.
Пистолет лежит между ними на асфальте, шут протягивает сумку, дружелюбно скалится:
- Ты мне сразу понравился.
Будто не видит.
Кому рассказать - не поверят. На смех поднимут. Не подавятся. Нельзя так жить, ох, нельзя. Тяжко. Мысль вьется назойливой мухой, прибить бы, да толку. В груди барахлит, тоска наваливается, будто нет света - ни того, ни этого. Будто вынули кусок мяса, подразнили да с носом оставили.
Чудится струны скрипки, жар покатых плеч. Чудится. Сорока. Бирюза. Полынь.
Было?
Не было?
Будет?


Личные требования к игроку
Это лишь наброски, я могу придумать сотню историй с этим персонажем. Приходите - обсудим.
Только пишите, пожалуйста, хорошо.
А вы любите постмодернизм так, как его люблю я?


Связь с вами
лс

0

41


http://sf.uploads.ru/MdR1o.png

http://se.uploads.ru/ouXaT.png

Ночь. Ночной сумрак обуял это проклятое место в тот час, когда я въехал в него. Мелкий город. Мелкие люди. Я и не думал ждать до утра - мое дело не терпело никаких отлагательств. Если эта легавая сука еще была в пределах досягаемости, я не должен был позволить ей уйти, скрыться и затаиться до тех пор, покуда меня не оденут в браслеты обжигающие льдом безнадеги. Возмездие... От него не укроется никто. Ни законники, ни джентльмены с большой дороги, ни продажные женщины, ни даже я. Но, в отличие от них, я все же рассчитывал еще некоторое время поиграть в салки с Безносой Леди. Дождливая промозглость пробирала до костей, когда я остановил машину у дверей безымянного кабаре, по одному взгляду на обшарпанные стены которого можно было разглядеть всю подноготную этого злачного заведения, и перечислить все темные делишки, что проводились под его крышей, а также с ходу определить, чьи ладони были в нем самые потные. Именно сюда и лежал мой долгий путь из такого же Богом забытого места, будто брат-близнец всех штампованных городков, где улицы походили одна на одну как пару капель, что теперь стекали с полей моей шляпы, а люди разнились лишь историями. Моя - стала роковой не только для меня самого.
Вряд ли что-то могло меня заставить покинуть свою дыру, как трясина затягивающую любого, кто ненароком в нее попадал, когда тленная апатия одолевала члены и позволяла роиться лишь мыслям, сумрачным размышлениям о бренности всего, что творили мы с отцом, за что ни разу не дрогнуло сердце, когда мы грабили, убивали, убивали и грабили, но у каждой повести должен быть конец, и наш вышел трагичным - отца в перестрелке грохнул полицейский комиссар, хотя тот выстрел я принял будто в собственную грудь, и я... И я решил, что покоя знать не буду, пока от моих рук не падет ни эта легавая шкура, ни ее выродки. Смерть за смерть, кровь за кровь - а моя душа катастрофично истекала кровью. Ну, или тем, что в ней бежало вместо нее, тугое и маслянистое, будто вонючая нефть, отравлявшая сущность и холодившая жесткие пальцы, готовые нажать на курок.

читать продолжение: «Among the Living»

Рэй!
Мишаня! Какой ты Михаэль, когда ты Мишаня, нууу!
Твоя пластическая операция не спасла тебя от поста недели, а любой поступок наказуем – вот тебе кара за содеянное, поздравительная речь моя оно же.
Думаю, ты не совсем готов к тому, что именно этот твой пост получил пост недели (как вспомнить, в какие мы рамки зажаты, так поневоле воспользуешься твоими навыками маньяка, чтобы покоцать нашего идеолога). Но, видимо, талант и харизма твоя убийствена и незатыкаема никакими форматами и скобочками. И первое лицо сдюжил, и деепричастия сократил до ёмкости двух строчек, ай, ляпота!
И, на самом деле, я тебе благодарна, что ты не отказал мне в, казалось бы, типичном для тебя  предложении, а-ля «Ой, а сыграй убийцу? :з». Харизматичные отбросы общества, талантливые маньяки-хирурги, а теперь ещё и грешные инфеционисты (почти). Самое то, чтобы шутить про палочку Коха, но ты ж, ясный бантик, выше этого. Эстетика тёмной стороны, она такая.
Вроде как, данная рубрика дана нам, чтобы сказать соигроку немного хороших слов, которых и под наркотой-то не набалакаешь. А у тебя тут вроде пластическая операция профиля произошла, туда-сюда…
Итак, вскарабкавшись на табуретик, пожелаю тебе запоминающейся и неповторимой игры за биоинженера с двойными стандартами, кучи лучших постов, лучших игр и лучших табличек. А я знаю не понаслышке, что мочить ты можешь красиво. И смотри там, чтобы ни в одной пробирке не бомбануло, а то плакал наш Манх, вымрем все хд И Меду в шпильках без бахил и спецкостюма к себе не пускай, а то знаем мы, ага…
Но это в целом, а у нас тут частный вопрос нашего эпизода. Надеюсь, тебе с нами незатруднительно. Надеюсь, тебе с нами хоть немного нравится. И я очень надеюсь, что сотрудничество будет плодотворным, нуарным, с тебя кровяка и маньячность. Но тебе же это несложно, правда?
И, кажется, у меня что-то сегодня с речами не очень от слова совсем. Поздравительная экзекуция заканчивается почти принудительно. И раз уж не получилось добить тебя словесно, добью физически. Расчищай взлётно-посадочную полосу, к тебе полетели поздравительные обнимашки! Они из тайги, поэтому чутка дикие. Так что берегись, картофельный мишка, против моих обнимашек нет контрприёма!
   
(с) Рита
Дорогой Рэй, а теперь венский Мишка, я поздравляю тебя с почетной наградой. Ты в очередной раз продемонстрировал всем, что маньяки у тебя выходят что надо, и я надеюсь, что наше вролевое сотрудничество будет столь же продуктивным и в дальнейшем. Спасибо крошке-Рите за то, что свела нас под флагом нуара. Спасибо тебе за то, что тазики для пафоса понадобились даже многим раньше, чем мы все предполагали. Ура, дорогой, ура! На эту неделю ты лучший, пиши больше, жги напалмом, опаляй всех своей зашибенной харизмой и просто оставайся самим собой, таким, каким тебя все любят на этом славном острове.    
(с) Киллиан
Итак. Ты снова это сделал, мой мрачный друг. Снова, уже который раз и, кажется, ругаться бесполезно, пора просто смириться и поздравить. С лучшим постом тебя, хирург моего сердца. Ты снова написал зашибатый пост и не важно в каком он там настроении писался, ведь главное результат! А может, это способ заставить меня читать твои игры не со мной? Хитроооо… и я же ни сколько не жалею о прочитанном. Очень атмосферно, нуарно, мрачно… От поста веет холодом и мраком, промозглым вечером, запахом табака. Слышны звуки старого кабаре, чувствуется его антураж, и главное, опасность! И ведь эту опасность создаешь именно ты. Так что еще раз с лучшим постом и открытием новой игры, от которой я желаю тебе получить море удовольствия.    
(с)Медея

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

http://sf.uploads.ru/DpkdT.png
Кит

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://s4.uploads.ru/SBXnt.png
Мэд

http://s9.uploads.ru/9n5AN.png
Рита Мэй

http://s1.uploads.ru/hadBN.png
Рик

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

У него есть глупая привычка — мысленно играть в странную игру, чтобы скоротать время или отвлечься от головокружащей бури событий. Правила просты: считать до семи, отмечая в голове важное событие в своей жизни, имеющее огромный вес. Некоторые события теряют свою важность, и на встречу им приходят новые, некоторые — неизменно стоят на своей позиции, напоминая, что бытовая повседневность, наполненная мнимыми красками гуманности, спокойствия и умиротворения, не так уж и плоха.
Один.
«Кулаки ноют, а запах крови все еще слышим и неприятной влажностью ощутим на верхней губе. Ему знатно прилетело по лицу, однако, ему двенадцать лет и он впервые осознает, что бить — так же больно, как и получать тумаки в ответ. Но не окрепший ум понимает: к такой боли можно привыкнуть, раствориться, получая моральное наслаждение от секундного чувства справедливости.
Маркуса ничего не волнует: сейчас он лишь думает, как отреагирует на такое известие мать, и закроет ли директор школы глаза на первую драку своего ученика, решившего после очередной травли пойти в наступление.
Закрыл, кстати».

«into the ocean» Маркус

Понятие любви их семье было чуждо. Может, и было что-то когда-то между родителями, но в отношении собственных детей я не питал подобных иллюзий, и окончательно они разрушились в тот момент, когда Онора мягко настояла на отъезде Финна, прекрасно понимая, как именно он это воспримет. Мне не нужно было жить в этом доме, чтобы видеть их общение между собой, когда брат держится почтительно, казалось, ничем не выдаёт себя и своего «особого» отношения, а вот мама словно забывала об этом, отстранялась в свой собственный мир идеальной семьи, как было и со мной, когда Нетрин взял полный контроль над старший ребёнком, не встречая никакого сопротивления со стороны супруги. Я бы запомнил, потому что тогда я ещё думал иначе, как маленький мальчик, что любил играть в свои машинки, бегать по саду и падать на роскошные кусты, а потом заметать следы, обожал помогать матери готовить, хотя больше пачкал и ее, и себя и всю кухню, задорно сменяясь и совершенно не боясь маминого шутливого укора. Я помнил лишь образы, мимолётные видения, дразнящие и уводящие за собой в непроглядную тьму с редкими просветами жизненной линии ребёнка, что лучше запомнил тиранию родного отца, чем ласку матери.  Но, кто знает, что было бы, если бы все было наоборот. Я не испытывал открытой ненависти к отцу, как это было с братом, или к матери, как с сестрой, просто потому что благодаря Неирину научился сдерживать любые эмоции, думать прежде всего головой и рассчитывать свои шаги вперед.
«Hysteria» Нейтан

Чем дальше они шли по старому тракту, некогда хожему всяким людом честным от мала до велика, без опаски нарваться на нечисть страшную, а лишь на разбойников лихих, которые за честь свою разбойничью считали по кустам местным рассесться и глазами сквозь обманную повязку зыркать, да арбалетным болтом спины прохожих провожать. Нельзя было пройти по главному тракту две столицы соединявшему и не встретить кого на пути своем, пусть то дитя малое, на руку ловкое, или караван очередной, а то и застрять вместе с ним посреди леса, когда у впереди идущей телеги колесо сорвется. Но в этот же день, а то и последнее время, как могла судить травница, поменялся уклад жизни краев этих. Отвернулась правая рука от левой, в тот момент когда короли двух держав разругались из-за очередного сумасбродства царственных персон, когда сказал король Наум: «Не жана она мне боле, не жана!» и погнал сестру Волменского короля прочь со двора. Простой же народ еще поддерживал связь между двух государств, наведываясь к брату, свату, коих по обе стороны границ было достаточно, но видно последнее время и эта нить разорвалась с руки лиходейской, оставив лишь одиноких купцов, которым яркий блеск монеты был куда дороже патриотизма.
Или же сказками были рассказы эти, сплетнями, что разлетались по городу приукрашенной песней, когда на самом деле Королева лишь приболела и потому не показывалась в свете, хворь свою скрывая под просторным халатом. Кто же знать мог о том?

«Все, что нас не убивает, делает большую ошибку» Медея/Радея

Со временем, ты перестаешь верить. Даже самым близким людям. Со временем, ты перестаешь доверять, закрываясь и отдаляясь все дальше, думая лишь о том, что если еще хоть раз позволишь хоть кому-то приблизиться к тебе, то просто более уже не сумеешь справиться с ядом, который вновь пробежит по венам с твоей кровью. Каждый раз, когда делаешь шаг ближе, ты знаешь, что когда-то этот шаг был бы более уверенным. Знаешь, что когда-то в прошлом, ты еще не боялся боли, и твое сердце не было прогнившим насквозь. Год. Или два назад. Может, целая жизнь. Ты просто уже и не помнишь, когда это именно было. Когда ты был самим собой. Когда открывался людям и не боялся смотреть в их глаза. Все это до той поры, пока не набретаешь на одного единственного человека, которому и говорить ничего не надо. Достаточно всего одного прикосновения, которое намного честней любых сказанных слов. Одно всего лишь прикосновения, когда ты вдруг осознаешь, насколько же ты одинок в жизни и все потому, что почему-то убедил себя, что не имеешь право кого-то любить. Что тебя невозможно любить. Но после... тебя как будто толкают в спину со скалы. Ты доверился. Ты даже сумел повернуться спиной. Веря. Зная. Что тебя не толкнут, а как раз наоборот, удержат от шага с пропасти, а если и нет, то шагнут вместе с тобой. Ты... все, что вновь научился чувствовать, оно разбивается. Твое тело почему-то целое, а вот душа... она обращается в осколки. Ты хочешь наоборот.
«.когда вместо нас останется тьма» Клемент

Канун дня всех святых. Улицы Нью-Йорка уже за неделю до праздника были наполнены атрибутикой. В частности, на каждом шагу приторговывали тыквами, бутафорской кровью и костюмами разных сказочных и не очень существ. Кларку все это надоело где-то в возрасте 14 лет, когда он понял, что конфеты это фигня. Тыквы есть он не любил, единственное, что всегда было неоспоримым плюсом, так это девочки в костюмах секси ведьмочек и дьяволиц. С каждым годом они оголялись все больше и больше, не оставляя простора для воображения. Сэм же напротив начал готовиться почти за неделю, скупая милые тыквы и элементы своего костюма.
В этом году хеллоуин у Тайрона не задался. Он опять работал как проклятый, зато успел скопить на маленький хороший подарок сестре. Времени на отдых совсем не было, но почти  на каждый праздник он находил его и все же что-то покупал Эрике. В этом году она говорила, что ей ничего не надо, как в прочем и в прошлом, и в позапрошлом. Но Тай не мог просто так не побаловать сестру. После смерти отца, он остался единственным мужчиной в доме, и чувствовал за нее ответственность, даже переехав не переставал ее баловать. Эрика конечно была не против, но никогда ничего у него сама не просила.
А еще праздник омрачало то, что Кларк и Элмерз успели поссориться. Причем из-за сущей мелочи.

«Сладость или гадость» Тайрон

Лес шелестел над ухом навязчивые песни, вливающиеся куда-то глубоко в голову, оседающие пылью на сознании. Вязко. Странно. Ноги путались в траве на опушке, спотыкались о палки, где леса было погуще. Зверье шелестело тут и там. Хорошая погода, хорошее место. Он за не одну поездку сюда выучил едва ли не весь этот земной уголок, знал, где растет яблонька-дичка, знал, где грибов можно набрать в рубаху или ягод целую шапку. Отличный способ скоротать время до неминуемого отцовского гнева. Да ладно, плевать он хотел, все равно, поди, не убьет в припадках чувств. Он вот уже час следил за белкой, ее суетливыми движениями вверх и вниз, набиванием тайников всяческим добром на зиму. Вроде и легкая добыча, на варежки хватит, но и охоты никакой на ловлю не было, поэтому он кинул в белку шишкой и пошел дальше. Жарко, солнце в этот раз было не особо милосердным, хотя никак не портило прочей погоды, но рубаха мерзко липла к спине, заставляя дергаться, точно блохастую собаку, в бесконечных попытках хоть как-то оправить непослушную материю. По дороге он сгреб черники, аккуратно, чтоб не окрасить пальцы, умял всю горсть за пару-тройку минут. Грибов что ли найти, да костер с помощью трута разжечь, чтоб припечь находки повкуснее? Задумавшись, он вышел на земляничную поляну, даже запамятовал, что уже самое время собирать сладку ягоду и есть, пока живот не заболит. А потом откуда-то пробилось шуршание, назойливое, будто зверь или змея по кустам ползают.
«Невидимые монстры» Джастин/Ярослав

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

и в огне не сгорит, и в воде не утонет.

Лучшая игра недели

Пролив грязно всплескивал, порой овевая морозным воздухом, за его свинцовыми водами оставался остров – и снова ощущение стороннего, чего-то затихшего – неподвижной иглой разрезал небо Эмпайр-стейт-билдинг, на дальнем мосту избегали заходящих лучей окна автомобилей. Еще накануне листва весело шуршала под ногами и отдельными искрами летела вдогонку, а сейчас (замертво втоптанная в лужи) отдавала земляным гнильцом. Одновременно косыми каплями возникало и исчезало волнение, намекая на непрочное, случайное, тревожное, что касалось горожан и обманывало; как незаконченное чихание, вызванное нафталином. На 8-ой авеню, совсем уже осенней, розовеющей между постройками на окраине западной границы Центрального парка, где только группка детей возилась с мячом под наблюдением истощенной матери, громыхали вагоны метрополитена с редкими в этот нескладный час пассажирами, стали освобождаться первые сотрудники национального банка. Ветер то и дело бежал по ветхому, еще не отремонтированному после фестиваля, мостику над искусственным водоемом, припущенным рябью, проникал в мрачность деревьев, обдавших мертвым покоем, кладбищенской пустотой начавшегося сезона. Двоился и шагал по многочисленным тропинкам, и тут на пересечении Хадсон и Бликер-стрит неожиданно оглушило неистовым гудением, ревом мотора на всей скорости мчавшейся пожарной машины, внутри которой – шелестя формами и ударяясь касками – сидели плечом к плечу пожарные. Голуби на крыше супермаркета выглянули вдоль дороги, из трусливой пытливости отгадывая, куда отлакированный красно-белый зверь повернет: на 46-улицу или в переулок.
Машина накренилась на перекрестке в сторону 46-ой, где над парапетами многоэтажных зданий взбунтовалось и поднялось зарево в какой-то белесой иллюзии, прозрачном тумане.

Густаво/Фредерик

Счастье быть с кем-то постоянно – слишком иллюзорная материя, чтобы цепляться за нее изо всех сил, слишком мифическая загадка, чтобы доверять ей свою душу целиком и полностью. В своей жизни Андерс прочел много книг: любовные романы не были его любимым жанром, но и их он читал, и каждый раз, когда все заканчивалось хорошо, его сердце с трепетом сжималось, а в голове сверкала неугасающая мысль о том, что, быть может, так бывает и в жизни? Как известно, книги бывают жестоки. Чужие истории – жестоки. Он смотрел на себя в зеркало, и вместо молодого очаровательного юноши, которым он должен был быть в своем-то возрасте, Андерс сталкивался с серыми глазами измученного изнутри человека. Что же так сильно глодало его вот уж не первый год?
Любовь – как война. Не проходит бесследно, не позволяет восстановиться полностью. Сколько ни рви жилы, сколько ни пытайся забыться. Андерс пробовал; прибегая к помощи алкоголя и новых знакомств (которые редко являлись удачными, ведь за симпатичным фасадом у Грея прятались демоны, которые день изо дня ковырялись грязными пальцами в его ранах), он пытался выпутаться из паутины, которую самолично сплел. Но с каждым успешным шагом вперед, он совершал два назад – просматривал интернет, перелистывал старые и новые кулинарные книги, автором которых был человек, что так сильно отравил его безответной любовью. Нужно признать: он даже не дал им шанса. Позволяя себя любить, Дуглас не позволял Андерсу чертить общее будущее, потому что его, как ни крути, и не могло быть. Они были слишком разными. И в какой-то момент Андерс понял, что является для Лэмба обузой – не потому что висел на него шее, а потому что мог удушить своей любовью. К чему ему такие проблемы? Дуглас был человеком, который принадлежит целому миру, а не одному человеку. Принимая эту правду, Грей любил его, не требуя любви взамен.

Андерс

I still think I love you

Жизнь до и после аварии отразилась не только на моем эмоциональном состояние. Помимо того, что я периодически погружался в себя и перестал интересоваться тем, что меня окружает. Натягивал улыбку на лицо, лишь бы не доставали. Мне пришлось изменить свое отношение к спорту. Раньше, когда злоба охватывала меня, выбешивали все окружающие, выводила из равновесия Леттиция. Я успокаивался, пробежками. Я чертовски любил бегать, оставаясь наедине с собой и с музыкой. Эта абсолютная свобода. Лишь на мгновение. Но она помогала мне освободиться от всего того негатива, который терзал душу. Спорт действительно имел волшебное свойство лечить не только тело, но и душу. В те моменты, когда бег оказывался бессилен. На помощь приходила груша. Огромная 75 килограммовая груша. В которую бить сплошное удовольствие. Так же в запасе имелся еще манекен по имени «Трой». Трой очень любил получать по своему лицу. В челюсть с локтя, в нос с колена. Прямой удар с ноги в пресс. Трой любил всё, как его не бей, он будет просить добавку. Сев в коляску однажды, я попробовал снять свой негатив по старинке…и когда после удара, груша отлетела в меня обратно, перевернув коляску и опрокинув. Мне пришлось звать отца, чтобы тот помог подняться. Это было унизительно и больно. И тогда я решил для себя, что со спортом в дальнейшем не по пути. Нужно было найти альтернативу. И потеряв возможность бить, я перешел на то, что всегда презирал. На препараты. В тайне от всего я начал глотал таблетки, чтобы иметь возможность сдержать в себя в руках. Не высказывать всем окружающим, что о них думаю. Не сжимать кулаки до боли в костяшках. Даже Кати об этом не знала, ведь я был очень аккуратен и скрытен. Словно Голлум который склонился над своей прелестью, я поглаживал заветную бутылочку у себя в кармане. Никто не должен знать о нем.
Леонардо

- Хочешь помериться чувством юмора? – Я прикусила язык до боли, чтобы не сболтнуть то о чем могла пожалеть.  На деле слова Лео в очередной раз задели меня за живое, и я собиралась обозвать его инвалидом не только из-за его любви к покатушкам в инвалидном кресле и нежеланию идти на поправку, но еще и инвалидом, которого обделили чувством юмора.  Мне нравилось, что я не идеализирую брата, сложись все иначе и превозноси я его, мне бы пришлось намного хуже. Я бы не смогла излечиться от своей зависимости, от болезненного желания трахнуть собственного брата, причем делать это постоянно, не заморачиваясь над позой и местом. Я думаю, раньше мною двигали инстинкты, сердце глушило сигнал разума, и я вела себя просто как сучка во время течки, не замечая происходящего вокруг,  центром моего внимания неожиданно в первую очередь для меня самой стал мой сводный брат.  Я знаю, что способна надрать ему задницу, и вовсе не потому, что он вдруг решил разыграть из себя жертву. Авария была несчастным случаем, нам вообще повезло, что мы отделались в основном испугом и ссадинами. И даже встань он сейчас из кресла  и расправь плечи подобно атланту я бы хорошенько треснула ему по его роже с нахальной голливудской улыбкой. Мы ругаемся, как и всегда. Я смотрю на него долго с призрением, совершенно забыв о том, что нас развели по углам, чтобы мы не вцепились друг в друга.
- Катись колбаской, - закатывая глаза, я отмахиваюсь от его едкого словца так, словно оно воняет как минимум чем-то тухлым. Не считаю себя проигравшей,  просто нас не вовремя прервали, мы вполне могли бы продолжить, если бы не мама и эта сучка Кати. Лео со стервозным и самодовольным видом и не без помощи своей невесты выкатывается из кухни.  Мы, как противоположные стороны магнита, отталкиваемся друг от друга.
- Ты могла бы быть с ним помягче.
Летиция

Разрушь меня...

Ты раздражен. Я улавливаю эти невидимые нотки в твоих словах, твоем голосе. Быть может, ты не такой уж и рыцарь в сияющих доспехах, как я себе придумала. Впрочем, это всего лишь один из вариантов, по которому мы могли бы пойти. Я решила начать с него, но если будет совсем хреново, то я подберу что-то другое.
Я послушно стою у больничного крыльца и дожидаюсь, пока ты припаркуешь машину. И параллельно размышляю о том, какие девушки тебе нравятся, к каким ты привык? Очевидно кроткие овечки – это не совсем то, что вызывает в тебе животный интерес и провоцирует твой инстинкт охотника. Стервы? Возможно. Но я не планирую за одну секунду переключаться с одного образа на другой. Нет смысла бросаться из крайности в крайность. К тому же это наверняка со стороны покажется странным. А вот постепенно проявлять характер, объясняя это тем, что шок, вызванный страхом, сошел на «нет», вполне возможно.
Ты возвращаешься, и мы вместе заходим в больницу. Твой вопрос про мужчину на крыльце вызывает у меня недоумение. Я даже не пытаюсь его скрыть, когда бросаю взгляд в твою сторону. Что же ты думаешь, что у меня паранойя и мания преследования в тяжелой форме и теперь мне все проходящие мимо люди кажутся преступниками? Ну, знаешь ли…! За психически больную меня еще не принимали! Мне смешно и немного обидно одновременно, поэтому я никак не комментирую твои слова и просто иду вперед, туда, где маячит стойка регистрации. И лишь твои пальцы на моей руке заставляют меня немного притормозить. Что еще? У тебя в голове созрел новый диагноз того, что со мной происходит?
Но нет, ты всего лишь хочешь, чтобы я не рассказывала, что попала в аварию. И я замираю, задумавшись, как будто мне нужно время, чтобы смириться с этим, чтобы принять твое предложение. Хотя на самом деле я и не собиралась ни о чем таком рассказывать.
Аурика

Еще пару часов назад я выглядел достаточно молодым, чтобы быть с девушками на "ты", и мы вроде выяснили, что ты не чья-то кукла, а честно батрачащая девчонка-медсестра, спустившая на тюнинг "как с обложки", наверное, годовую зарплату. Так что не удивительно, что ты голодна. Перебиваешься крекерами из комнаты отдыха в своей больнице, чтобы оплатить услуги в дорогом центре на Манхэттене, типа того, где мы столкнулись? Красота требует жертв. Я это знаю, как аксиому для всех женщин, меня окружавших, от кормилицы-латинос с грудью размером с Силиконовую долину до последней шлюхи из Сохо. Уважаю жертвенность, достойную Христа. Но не разделяю. И в виду этого убей - не понимаю, откуда у тебя манера говорить с мужчинами, которые платят, на "вы". Или ты по привычке приравниваешь меня к пациентам? О, поверь, всей твоей очаровательной улыбки не хватит вылечить мою больную голову. Если ты не учишься на генного инженера параллельно, потому что в моем коде произошел сбой. Я могу выступить с речью об этом на акции против наркотиков, чрезмерного употребления алкоголя и опиумных курений. Только не стану, потому что не достаточно добродетелен, чтобы кормить стервятников-папараци. Даже если небеса упадут на землю и они напишут чистую правду, учредители все равно будут недовольны. А я еще не достаточно оборзел, чтобы класть на их мнение. На сегодня объектом моей благотворительности являешься ты. И за мной должок, что твое эпичное попадание под мои колеса уберегло от лишних нервов и унижения приехать на ланч, на котором меня никто не ждет. Тебе об этом знать не обязательно.
-Ты удивительно наблюдательная!-потому что я думал только о том, что мои пальцы уже ноют, но ослабить хватку руля не позволяет фобия, и о том, что, черт возьми, только что сейчас произошло, и где больница, и почему мудак в крайнем ряду не включил поворотник. 
Кристофер

The devil's own

Джеймс задыхался. Плакал, как плачет ребёнок, пытаясь забыться в слезах от бессильной злобы. Сжимая пальцами тощие коленки бездомного, он повторял про себя: «Хватит... хватит...»
Он мог быть идиотом, мог быть странным человеком, мог быть кем угодно.
Но на память он никогда не жаловался.
Если человек, сидящий перед ним, не был Джеем, значит, произошло чудо, и природа создала двух совершенно одинаковых людей.
Он мог не поверить внешности, но голос...
Он не знал, как это возможно, но это был он.
Это был Джеремайя.
— Слушайте, — неловкое шевеление за спиной. Новый друг Барнса мнётся, пытаясь подобрать слова: — Вы, что ли, знакомы?
Джеймс понемногу приходит в себя. Возвращается к настоящему, с трудом совладав в шоком. Он поднимает голову. Глаза ждут его, всматриваются в уже немолодое лицо с интересом и тревогой. Он не видел их очень давно. Проходит минута или две прежде, чем он снова может разобрать разговоры прохожих, пересекающих дорогу на зелёный знак светофора, шум сирены мчащейся по соседней улице "Скорой" и запах карри, раздражающий ноздри. На вопрос бездомного он кивает, всё ещё неуверенный в реальности происходящего. Если это сон, пусть закончится прямо сейчас. Джеймс обещает себе болезненное пробуждение. А если нет, то какого чёрта..? Сразу несколько вопросов напрашиваются на язык: «Что произошло? Где ты был? Отчего так выглядишь? Почему так долго?» Вместо этого МакГроу спрашивает:
— Болит? — и касается тёмного виска. Волосы здесь не выбриты и растут как вздумается, скручиваясь в кудрявые пряди. —Хочешь поесть?
Иногда Джеймсу казалось, что за пределами его точно выверенной траектории мир сходит с ума или всегда и был таким, безумным, а ему лишь удалось отыскать узкую надежную тропу через бездонные трясины. Стоило шагнуть в сторону, нарушить распорядок, как реальность бесилась.
Джеймс

Есть на самом деле не хочется – его все еще подташнивает, но поесть горячего впервые за несколько дней все же надо, потому он ест медленно, выжидает после каждой ложки секунд по пять, опасаясь позывов.
- Да, - ответ на первый вопрос, - Нет, - на второй, - Спасибо, - чуть погодя.
Лейтенант, да, он помнил его – что за страна была? Должно быть, Афганистан или Ирак. Джей не был уверен. В памяти были сплошные обрывки, смесь картинок, ощущений и запахов. Желтое от хамсина небо, скрип песка на зубах, жара и запах виноградной шипучки, заедающая дверь хамви – насколько раз хлопнуть, чтоб закрыть, жвачки под сидением, “the louder you scream – the faster we come” на рюкзаке, канонада артиллерии на горизонте в ночи. Лейтенант был коротко стрижен и гладко выбрит (и Джей почему-то знает, что в краю рта у МакГроу тяжелые складки от частых улыбок, а когда он поджимает губы и стискивает челюсти, морщинки напоминают шрамы – из тех, что рисуют благородным пиратам или рыцарям, под бородой не видно, но Джей знает – есть), не заебывал без дела и был рядом, всегда рядом, и им – тогда еще зеленым салагам – было спокойнее рядом с офицером.
Головная боль постепенно отступает и получается более-менее анализировать ситуацию. Он должен был бы ощущать стыд за свое состояние: грязный, бездомный, голодный, потерянный и больной, но он не ощущал практически ничего. Он не помнил, каким был, не помнил даже, что показывало зеркало десять лет назад. Наверное, что-то приятней заросшего бородой лица в обрамлении неопрятных лохм. Он не помнит, что их связывало кроме службы много лет назад, но даже его искалеченного и искореженного восприятия хватает, чтобы понимать – случайные знакомые так не плачут при встрече, и не смотрят на тебя как на призрака.
На улице довольно прохладно. Джей поджимает к груди колени и прячет замерзшие кисти в рукавах.
Джей

mirror mirror on the wall, will i stand or will i fall?

Признаться, я никогда не была одной из тех, кому мастерски удавалось скрывать собственные чувства - будь то гнев или искренняя симпания. Я никогда не умела играть на публику, вместо стремительно уничтожающихся нервных клеток демонстрируя своему оппоненту надменное пренебрежение и каменное спокойствие. Нет-нет, последствием моей вспыльчивости и импульсивности было то, что абсолютно все мои эмоции всегда написаны прямо у меня на лбу между мелких морщинок от сведенных бровей. Я никогда не умела вовремя брать себя в руки, не позволяя эмоциям управлять мной. У меня никогда не получалось рассуждать с "холодной головой", возводя каменную стену между работой и личной жизнью.
Именно поэтому прямо сейчас я рискую провалить многомиллионную сделку просто потому, что сидящий напротив Кристофер Рейн отчаянно меня бесит.
Меня бесит в нем все, начиная от спокойной и вежливой улыбки и заканчивая кудрявой гривой, которую он по-прежнему не потрудился привести в порядок. Меня бесит наблюдать за тем, как он дружелюбно растягивает свои мягкие, чуть пухлые губы и небрежным движением головы отбрасывает непослушные локоны с лица. Меня бесит то, что я до сих пор помню эти губы на вкус. Меня бесит то, что я помню его волосы на ощупь и то, как сильно они мне нравились.
Он очень любил нахально устраивать свой затылок на моих коленях во время просмотра фильма и наблюдать за тем, как стремительно быстро я сдавалась, запуская пальцы в его волосы, машинально играясь с непослушными локонами.
Он аккуратно кладет руку перед своим клиентом - и меня бесит то, как быстро я отмечаю отсутствие кольца. Меня бесит, что на секунду я чувствую облегчение и радость от того, что он не женат. Бесит, что перед глазами встает образ этих рук, которые обнимают меня за талию и прижимают к себе, образ пальцев, которыми он нежно проводил по моей обнаженной коже.
Алисия

Я хотел бы, но не мог винить ее за исчезновение. Тогда я был оскорблен и унижен, я был готов рвать и метать, найти ее из-под земли и выяснить, почему она даже не попрощалась. Но, к счастью, сколько я себя помню, я не поддавался эмоциям и сначала думал головой. Именно поэтому я переехал в другой город, нашел работу и забыл про нее, спрятавшись в беспечных связях и работе. Я во многом был виноват сам. Сколько раз я ее отталкивал, не убегал, но добивался того, чтобы она сама уходила.
Я никогда не был из тех, кто жил прошлым. Не тратил время на гадания или игры вроде, а что если. Но сейчас, когда она сидела напротив меня, я не мог не задуматься, о том, что было бы, если бы она тогда не исчезла. Были бы мы все еще вместе? Работали бы в одной фирме? Поженились бы? А может наоборот, разошлись бы с большими криками и скандалами, словно пара итальянцев? Алиса была одна из немногих, кто действительно мог вывести меня из себя. Даже сейчас, ее безмятежная улыбка и слова про друзей раздражают. В ответ, я лишь крепче сжимаю зубы, тихо надеясь, что ничем не выдал то, насколько она выбила меня из колеи.
В прочем я похоже был не один, кто терялся в омутах памяти, всматривался украдкой в знакомые до боли черты и искал неведомых знаков. Мне хотелось, протянуть руку и снова дотронуться до ее шелковистых волос, убрать за ухо выбившуюся прядь. Отправиться в поездку за снегом на Рождество и снова согревать ее руки своим дыханием. Мне хотелось, поскорее закончить встречу, уйти и постараться закрыть сделку и больше с ней не пересекаться. Желания Алисы не сильно отличались от моих. Она на удивление довольно быстро согласилась на предложение, хотя у меня были в кармане еще пара вариантов, более удачных. Что ж мне же лучше, если сойдемся на этом варианте. Ее просьба посмотреть бухгалтерию казалась с виду безобидной, но прежде, чем все показывать стоило перепроверить и подтолкнуть к нужному нам выбору.
Кит

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/b049d6e8aaa28740473bdd75f4a30302/tumblr_oyxyhb1d121qdqywso1_250.png
Майкл
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/60a959d9cbb0271b07aef8f2706319a3/tumblr_oyuw09jikq1u8pmwwo2_250.png
Даниэль
посмотреть

http://sf.uploads.ru/PGyTA.gif
Маркус
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yQiU.png
Летиция
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1509215849/a6f92191/19182976.png
Рауль
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2yQiW.png
Летиция
посмотреть


0

42


http://sh.uploads.ru/78lAf.png

http://s4.uploads.ru/zJsyF.png
Свобода тусклым светом трещащей в преддверии неминуемой кончины лампочки брезжит в коридоре. Манит к себе тусклым, рваным светом, что даже сквозь полуприкрытые веки розовыми бликами крови в тончайших капиллярах грозит возвращением проклятия почти забытого приступа. Искрящийся белым холодом ветер из открытого где-то окна на мгновение обнял ноги, поцеловал торчащие острой хрупкостью косточки лодыжек и исчез, отрезанный захлопнувшейся дверью.
Тепло рук случайно касается плеч, докрасна обжигая белую, ледяную кожу сквозь тонкую, мягкую серость шерсти свитера, что не способен согреть. Она изо всех сил держится, чтобы не вздрогнуть, не вскрикнуть от неожиданности чужой вежливости на грани заботы.
Она сглатывает ком, тяжёлый, словно камень, режущий горло острыми краями и делает ещё один шаг, оставив лёгкие ботинки где-то на полу прихожей.
Она, чуждая этому миру масок со своим неумением не только считывать, но и изображать эмоции, неловко замирает, с трудом представляя, что нужно говорить и как выразить ту чудесную поддельность восхищения, что свойственна каждому, кроме нее.  Ей чужды гримасы древних богов, что смотрят пустыми глазницами прямо в душу и не понять, что страшнее: те пустые глазницы или отражение древних кошмаров в зрачках человека под маской. Она не часто делает что-то подобное, вселяя душу в столь чуждые эмоции, срисовывает их по памяти из детских книжек и учебников истории искусств, но вот находит на стене одно из своих творений и долго смотрит в его глаза, отчётливо осознавая, что оно впитало в себя душу этого человека и места и давно чуждо своему создателю, как люди вроде нее безверьем отворачиваются от Бога или богов.

читать продолжение: «а может соль я, а может пыль я»

Привет, моя дорогая волшебница. Ты сказочница с тонкими спицами, которыми ты как никто иной умеешь сплетать ниточки жизней персонажей в красивые узоры потрясающих событий. Это удивительная способность: из простых и обыкновенных идей делать необыкновенные и красивые истории. К которым хочется возвращаться в своих воспоминаниях, обсуждать, перечитывать раз за разом. Снова и так же до мурашек, до внезапных приступов милоты и сообщений друг другу: "Я тут перечитал и меня опять понесло!". Это потрясающе. Правда. И ты даришь мне возможность прикоснуться к этим мирам, быть в них, жить в них. Спасибо тебе за это. Правда.
Ты знаешь, мой друг, что я тебя люблю. И я действительно чувствую к тебе любовь, потому что ты близкая и родная, потому что не-такая, потому что особенная. Потому что случайности не случайны и я не устану радоваться тому, что ты есть в моей жизни. И много ещё "потому что", которые не отражают на самом деле и не объясняют ничего. Это случилось и это происходит сейчас. И будет происходить, я уверен. Поэтому пусть будет нам двоим понятное и простое в своей не-простоте объяснение — потому что. Просто потому что.
И я очень рад сейчас говорить тебе эти слова. Меня бесконечно греет мысль о том, что я могу подарить тебе эти минутки, когда ты будешь читать и улыбаться, смущаться и снова улыбаться, а потом начнёшь писать мне свои возмущашки и слать стикеры. Шли, пиши, топай ножкой. Можешь даже позвонить, я буду рад тебя слышать. Да, и твоё возмущение тоже. Главное, что ты однозначно будешь рада. Я в этом уверен.
А ещё я уверен в том, что эта история будет особенной. Впрочем, каждая наша история особенная, но в этих двоих я слышу что-то настолько... тонкое, настолько непостижимое, что даже порой как-то страшно к этому прикасаться, боясь сломать. Но вроде пока ничего не сломал, поэтому давай посмотрим, чем у них всё закончится? Или не закончится, кто знает. Посмотрим, как у нас всегда это выходит. Наблюдать.
Ведь они такие разные и такие всё же близкие и похожие. Это поразительно. И очень здорово. Ещё не до конца осознающие эту близость, но уже начинающие понимать, что она есть. Это уже чувствуется в прикосновениях, словах, взглядах. Это чувствуется самой их человеческой сутью. И сколько ещё граней друг друга им предстоит открыть? Множество! И я знаю, что Авраам будет аккуратен, ведь он знает, что в его руках оказалась настолько хрупкая нежность. Лелеять и охранять. Открывать, защищать, забирать на себя боль. Приручать, не для того, чтобы покорить, но для того, чтобы согреть. Это долгая работа, но Фрея стоит того, потому что она - то самое трепетное чудо, которое откроет в нём новые грани. Это удивительно, смотреть, как меняется персонаж. И, наверное, он, да и она... они будут открываться с каждой главой глубже и глубже. Это погружение как удивительное приключение. Мы не знаем, когда и как оно закончится, и закончится ли вообще. Но одно я знаю точно — я очень, очень... бесконечно рад, что это приключение мы с тобой совершим вместе.
Это и ещё множество других.
Люблю.
   
(с)Авраам

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://68.media.tumblr.com/ba9ec2381cbdb9f74ffad486f663b376/tumblr_oqz7wloc2c1us77qko1_75sq.png
Шон

http://s4.uploads.ru/65HRD.png
Финн

http://sd.uploads.ru/tUD8R.png
Алисия

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://s4.uploads.ru/SBXnt.png
Мэд

http://s4.uploads.ru/t/ya4Fv.png
Адам

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Он в мире с самим собой, по крайней мере, в эти минуты. Не хочется депрессивно курить и приканчивать кофе, лучше испечь панкейки с кленовым сиропом, потому что его гость-любовник должен восстановить энергетический баланс. Хихикая над своими мыслями, Мемо выбирается из кровати и топает на кухню, не заботясь о том, чтобы одеться. Хотя, фартук повязывает, потому что на кулинарном фронте может произойти что-то непредвиденное.
Не хотелось бы, чтобы его покалечило в тот момент, когда у него появился человек, которому хочется готовить завтрак, а не выгнать из кровати ссаными тряпками.
Мемо сует в карман фартука плеер, надевает большие наушники и начинает работать с тестом, хотя мысли его далеко от еды.
После смерти матери дни Мемо были однообразны, а ночи – ещё более страшными, чем после гибели отца. Ведь не он скинул отца из окна башни, а мать задушил именно он. И стереть воспоминания действительно сложно, хотя сейчас счастья в Мемо больше, чем когда-либо ещё.
Он кладёт на тарелку первый панкейк  - и он не комом, красивый и аккуратный кружок. Ему хочется стараться ради Сэта, хочется услышать от него похвалу. 

«Прочь из МОЕЙ головы, скотина. Пожалуйста.» Мемо

Энджел пришёл в себя в мутных сумерках раннего утра. Несколько томительных минут после того, как его отяжелевшие веки дрогнули и открылись, ему казалось, что он продолжает спать. Что всё это - его затянувшийся кошмар: серая комната, филиал домашнего ада придорожной Америки, сырые стены с обвисшими, торчащими пузырями обоями, затхлый запах плесени и въедливого табачного дыма. И Рокки, которого не было рядом. Эта мысль в особенности показалась ему причудливой. Энджел не знал реальности, настоящей, не иллюзорной, в которой Рокки не было бы подле него, а значит, он продолжает спать.
Может быть, он уже умер? Абсурдная идея, чтобы размышлять о ней всерьёз, ведь в самой концепции заключено противоречие. Едва ли покойный может осознавать своё теперешнее состояние. Или оценивать его. Иногда трезвость ума и дотошливость, так выводившая порой из равновесия Муна бывала хорошим качеством.
Губы Энджела дрогнули в лёгкой улыбке, и тут же, словно выпрыгнув из засады, набросилась на него боль, раздавила и погребла под собой. Болело всё - каждая мышца, каждая косточка в его теле. Ломило, выкручивало и бросало в дрожь, но не было сил даже дёрнуться от невероятной слабости, приковавшей Энджела к месту. Он тихо застонал, повёл пальцами правой руки, только тут поняв, что ноющая боль в предплечье вызвана глубоко и грубо вогнанной в вену толстой иглой для инъекций.

«Who's Afraid of the Big Bad Wolf?» Энджел

Все люди всегда преследуют исключительно свои собственные цели. Волонтёры – лгуны, альтруисты – актёры. Всё самое светлое и бескорыстное всегда делается с какой-то определенной выгодой для себя любимого, пусть и не в слишком обозримом будущем. Все делается для собственного удовлетворения, чтобы все считали тебя отзывчивым, добрым и неравнодушным, в то время как ты расчленяешь чей-то труп в подворотне. У всех нас огромные скелеты в наших маленьких шкафах. Да, я искренне так считаю и всегда с опаской отношусь к людям, из которых доброта и отзывчивость прут из всех щелей, от улыбок которых уже начинает тошнить. Но передо мной не стоял человек с белозубой улыбкой до ушей. У него не было сверкающего от счастья взгляда, ровной осанки, выказывающую всю его уверенность в себе. И судя по тому, что время движется к полуночи, а он все ещё здесь, складывалось впечатление, что этот бар - и есть вся его жизнь, то, о чем он заботится каждый день, все его переживания и волнения были сосредоточены в этом помещении. Удивительно, как всего за несколько секунд в голове девушки проносится такое количество умозаключений, которые скорее всего, даже неверны.
В его взгляде читалось отчаяние и гробовое молчание. Но внезапно какой-то электрический разряд добавил в этот глубокий, но безжизненный взгляд настоящих бесов.

«бросать камни с души» Керри

Некогда сильное тело давно растеряло весь свой потенциал, а потому в первое утро я даже не пытался бежать - просто прогуливался по парку, приглядывая идеальный маршрут. Три года сделали меня слабым и немощным затворником, и пусть стараниями одной упрямой брюнетки это уже было не так, я всё-равно ощущал себя чужим здесь. Молодые, полные жизни мужчины и женщины пробегали мимо, оставляя меня с неприятным осознанием собственного возраста. Ещё не старик, но очевидно выгляжу таковым со стороны, и даже быстро шагая по тропинкам, проложенным среди деревьев и кустарников, я не мог угнаться за ними. А стоило ли даже пытаться?
Тогда, да и сегодня утром тоже я с полной уверенностью сказал бы лишь одно слово: «Да».
За две недели я медленно, шаг за шагом возвращал прежнюю форму. Три раза в неделю просыпался задолго до рассвета и по двадцать минут бегал в ближайшем парке. Когда тело подводило меня, переходил на шаг, неизменно чувствуя стыд за собственную слабость. Но вместе с тем был и прогресс, с каждым разом мне удавалось преодолеть всё большее расстояние. И пусть до прежних результатов ещё было очень далеко, во мне жила вера: когда-нибудь я снова буду таким же выносливым, как и в годы своей молодости.
Я ступаю на полюбившийся мне маршрут и начинаю бег, ощущая прилив сил и надежду на лучшее.

«Race against yourself» Бен

Адриан ощущал себя не иначе, как убеленным сединами старцем, утратившим не только гибкость ума, но и саму жажду новых открытий.
В это утро он проснулся раньше привычного, долго лежал в дальней, отведенной ему комнате и слушал тишину. Она прокатывалась по больному сознанию гимном, восславляющим жизнь, пусть и робко звучащим на пианиссимо аккордах. Спустя пару часов спасительного забвения, наспех оделся и, не дожидаясь кого-нибудь из прислуги, вышел в длинный коридор, что вел в общие комнаты. Адриан двигался медленно и нехотя, еще не отойдя от сумрачных впечатлений тех дней, когда считал дом своей тюрьмой, комнату - одиночной камерой, в которой ему суждено и расстаться с уготованной судьбой, укороченной уставшим от его деяний Аллахом. Мати вглядывался в силуэты и тени, оставляемые предметами, населявшими коридоры, он еще не успел запомнить их местоположение, и всякий раз, как считал, что забрезжила мужская фигура, отшатывался назад, будучи готовым отступить в спасительное убежище, еще не умея простить отца за то, что запер его на полные кошмаров недели, когда демоны населяли каждый угол, выданного ему родителем жилища. Адриан не подпускал к себе Ибрахима, всякий раз срываясь на дикий крик, когда тот пытался приблизиться к его постели, путь к измученному приходами и ломкой сердцу нашла Латифа - жена отца, та, кого он всегда искренне хотел только ненавидеть.       
Воистину пути Аллаха неисповедимы.

«I've been lookin' for someone like you» Адриан

…рыжие пряди на белоснежной подушке в солнечных лучах кажутся живым огнем. Аж в глазах рябит. Он тянет руку, касается волос, слышит сонное бормотание из-за белого плеча (три родинки, одна над другой, как созвездие). Пальцы осторожно касаются гладкой кожи, а внутри все замирает от щемящей нежности. Она обернется, сейчас, и он знает, что увидит её сонную улыбку, увидит лицо, и вспомнит, обязательно вспомнит…
Рамка выскользнула из рук и упала на ковер. Не разбилась. Джей осторожно поднял её и положил на стол. Поставить бы не удалось – слишком дрожали руки. Вернулся на кухню. Сел. Посмотрел на пса. Тот следил за ним, не поднимая головы. Джей поднялся, дошел до ванной, снова умылся. Глаза в отражении были покрасневшими.
…нет, кажется, лейтенант не ждал, что он уйдет. Вернулся. От него веяло холодом, а снег на волосах сначала показался сединой. Сел напротив, и от отдаленной позы, полупустой кухни и белизны за открытым окном внутри делалось тоскливо как в лазарете.
Смысл сказанных лейтенентом слов до Джея доходил очень смутно. Он пытался связать это все в единую картину и не получалось. Ничего не получалось, кроме как увязать имя Хелен с фотографией, и понять, что речь, кажется, о его, Джея, похоронах. Это должно было ударить, прибить к земле, но нет, наверное, казалось слишком фантастическим.
- Я что, умер? – нахмурился Джей, - Я этого не знал, - это прозвучало почти виновато, - Мне жаль.

«The devil's own» Джей

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

mirror mirror on the wall, will i stand or will i fall?

Лучшая игра недели

Мне кажется, что годам к тридцати любые здравомыслящие люди успевают выработать иммунитет к любовным переживаниям. Каждая встреча с бывшим проходит уже не настолько остро, коленки не трясутся, ладошки не потеют (что естественно, то небезобразно), да и сердце перестает выскакивать из груди, отбивая одному ему известную мелодию. В голове перестают мелькать сотни мыслей с общим знаменателем "а что было бы, если..." и в целом к каждому расставанию относишься куда более философски, принимая как данность избитое "значит, не мое".
К сожалению, это не про меня. Я не познала дзен, не научилась решать проблемы, смиряться с неизбежным и в целом поступать по-взрослому - я предпочитаю их избегать.
Именно поэтому последние пять минут я судорожно пытаюсь придумать, как бы по-быстрому отсюда ретироваться в ближайший бар. Не будучи особым фанатом алкоголя и беря сигарету в рот исключительно из инфантильного желания "побесить ближнего своего", со временем я открываю еще одно приятное свойство одновременного чрезмерного употребления никотина и алкоголя - отвлекаешься. Стремительно быстро и надолго. Наутро, правда, возникает стойкое желание убивать всех, в первую очередь начиная с себя, но кого волнует неизвежное завтра? Особенно сегодня, когда Рейн продолжает буравить взглядом, видимо, ожидая от меня какой-то ответ.
- Простите, что?.. - не пались, Алиса, тебе осталось продержаться совсем немного. Кажется, я все прослушала. Глаза забегали, кончики пальцев похолодели, и я прикусываю нижнюю губу, стараясь вспомнить, что же было сказано за последние пятнадцать секунд. Вроде бы что-то о недоверии и готовности предоставить документы. Я победила. А Кит сам не понял, как подписал смертный приговор своему клиенту, - Недоверие, мистер Рейн? 

Алисия

В моем возрасте с учетом всего, что я уже успел пережить, я должен был уже давно научиться не реагировать и не вестись на других людей. Я должен был научиться сдерживать себя и не выдавать даже одним дрогнувшим мускулом, свои эмоции. Алиса смешивала все карты, делая это как всегда легко и без задней мысли. Думала ли она, как именно прозвучит ее фраза о доверии? Вряд ли, но повисшая на мгновение молчание и мои резко вернувшиеся от шока брови, должно быть выдали нас с потрохами. Иначе, как объяснить, что ее клиент потупил взгляд, Джон пару раз кашлянул, а несчастная девочка, чья работала была писать протокол начала откровенно наливаться краской. Сказать, что получилось как-то неловко – это ничего не сказать. Я попытался взять себя в руки и принять максимально отрешенный вид, перебирая в голове варианты ответа на ее выпад.
К счастью Алиса опомнилась первой и попробовала исправить ситуацию, но определенный урон нам обоим она явно успела нанести. Развивать тему мы не стали, даже больше, я только лишь кивал головой и надеялся, что так вся эта встреча закончится быстрее. Оставалось надеяться на то, что наши клиенты не подумали о том, что мы в сговоре и что эта неуправляемо вскрывшаяся личная информация. Хант торопилась сбежать, и я мог ее понять, вся ситуация была крайне неприятной. Поэтому мне и в голову е шло искать какие-то еще мотивы у ее поведения. Получив, в руки визитку, я пару раз ударил ее ребром по столу, провожая девушку взглядом. Стеклянные стены впервые, кажется, оказались хоть на что-то полезны. Алиса уходила уверенно, но поспешно и я едва ли смог сдержать улыбку. Стоило ли считать это за победу?
- У вас не плохой вкус в женщинах, Кристофер, - улыбаясь потирает руки Джон.

Кит

Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу

Время. Вот истинный соперник, что крушит и уничтожает все, посмевшее встать у него на пути. Не люди, в их жалких попытках управлять собственной судьбой, но лишь силы, сметающие любые преграды, обращающие реки вспять и способные в одно мгновение истребить все живое на Земле. В задачи Штернберга входили несколько иные аспекты. И в те, что ставила перед ним корпорация, и в его личные, которые он к тому же превозносил гораздо выше любых других. Свои принципы он предоставил на рассмотрение еще при зачислении его в штат сотрудников, чему следовал неукоснительно, упрямо и безапелляционно. Только люди. Как и в каком количестве - уже не имело того значения, но единое, чем Михеле сковал себя, была селективность по виду, хотя бы при этом он продолжал придерживаться концепций о развитии в недальнем будущем сверхчеловека, чему с удовольствием старался поспособствовать, развивая свою область деятельности не только в узком направлении, но и задевая краями смертоносного смерча те понятия, что вполне могли бы привести в небытие и саму стихию.
Вот только, углубляясь все далее в подкорку изысканий, ученый не мог совладать с одним из самых грозных своих неприятелей - оргтехникой. Поскольку, вот уже битый час он воевал с принтером, зажевавшим не только статистические данные, которые необходимо было предоставить на летучке, но и, вероятно, изрядно помявшим гордое звание инженера, что носил мужчина, поскольку обратиться за помощью в техническую службу было ниже его достоинства. И именно поэтому из его лаборатории с переменным затишьем доносились волны немецкого непечатного фольклора, пугавшего разве только микрокультуры в реакторах, поскольку звукоизоляция между помещениями рабочей зоны тоже была одним из условий Михаэля в те славные времена, когда он нервически подписывался под контрактом, изможденный страхом и загнанный в угол неблагосклонной к нему судьбой.
Михаэль

Это была странная страна. Все в ней было не так, как к тому привыкла Мадлен, практически никогда не покидавшая до этого пределов Европы. Начиная от непривычной для зимнего времени года погоды, благодаря которой первую неделю своего пребывания на новой земле женщина скрасила усиленным приемом витаминов и противопростудных порошков, и заканчивая разношерстной публикой, населяющей улицы города и говорящие (к этому просто нужно привыкнуть) на английском. Да, пусть знала она этот язык как второй родной, но все же родным он ей не был и тоска по родине захлестнула женщину на неоднократное провисание телефонной линии, перебирая номера братьев, вспоминая номер матери (хотя с этим можно было бы и не спешить, по крайней мере подождать, пока пройдет насморк, тогда я бы избежала этой познавательной лекции «на кого ж ты нас покинула» в двух частях, под редакцией профессора домохозяйственных наук Сабин Фербер) и заканчивая троюродной теткой, с которой до этого момента разговаривала лишь однажды, когда та приезжала со своим мужем на историческую родину праздновать Рождество, а сейчас же была до того искренне рада слышать голос племянницы, что дважды спутала город в котором живет в настоящее время, намереваясь вероятно заблудить любимую родственницу на просторах Соединенных Штатов. Но чтобы заблудить Мадлен требовалось чуть больше усилий, хотя бы на то, чтобы соблазнить ее заехать в гости. Не на ту напала, Тетя, взрослую уже девочку ожидает взрослая же работа и пусть брови ее хмурились непозволительно долго, созерцая монитор с заветным имейлом в котором был представлен список необходимых требований к кандидату на должность личного помощника, а так же не менее развернутый список обязанностей, собирая первые буквы которых можно было легко составить фразу: «а тебе оно правда надо?», получив тут же ответ, зашифрованный в условиях работы: «Правда, я справлюсь».
И все же кое-что общее в этих городах и странах было.
Мадделин

Among the Living

Раскалывайте наши имена на кончиках ваших языков - чувствуйте невероятную сладость. Мгновения порока обретают чистоту. Мы - ваши ангелы, несущие в вашу жизнь хоть немного смысла.
Чарли, этот старый плут с засаленными глазками, звал нас ангелами. За низость нашего падения. За чужие грязь и пот, что остаются на дне ванной поздней ночью после ухода клиентов.
Чарли любил каждую по отдельности. Пунктик права первой ночи. Как первым нюхнуть порошка из партии. Оценка товара. Ангелы на продажу. Но Чарли хотя бы не бил нас, следил, чтобы мы были здоровы. Очень честный для подлеца. Поговаривали, что его мать  тоже была шлюхой, сдохшей от сифилиса.
Дни были всё такими же грязными и дождливыми. Вечерний сумрак касался оголённых плеч. Платье - подобие целомудрия, волосы - распущены и уложены в мягкие волны. Мальчики по ту сторону ждут шоу. Кто я такая, чтобы их разочаровывать?
Первое впечатление - самое главное. Стоит тяжёлому бархату отъехать в сторону, как клиенты видят то, что желают. Главное - поза тонкая, изящная, граничащая с жеманной соблазнительностью. Гладкая кожа сделает половину за меня. Руки обхватывают стойку микрофона, едва касаясь, скользят то вниз, то вверх - мужское воображение додумает всё за них. И стоит разомкнуть губы чуть-чуть, трепетно, едва касаясь микрофона, чтобы фантазия нетерпеливых получила то, что хотела.
Нет ничего лучше предвкушения.
Я пела под одинокое расстроенное пианино. Ленивый музыкант, перехватив папиросу зубами покрепче, что-то неохотно наигрывал.
А я пела, не забывая, чтобы они могли уловить моё дыхание - клиенты должны понимать, что могут услышать. Кем они могут обладать за хорошую плату.
Наша работа - аукцион.
Рита

Когда он входит –  высокий, широкоплечий, затянутый в черную скрипящую кожу – разговоры смолкают. В абсолютной, насквозь прокуренной тишине, раздается только лишь тяжелый стук его каблуков –  тук-тук-тук – шипение хмельного в высоких стеклянных бокалах, да шелест опадающих мимо пепельницы хлопьев прогоревшего табака. Он – вызывает страх. Он – обездвиживает своей животной мощью. Он – подавляет волю. И он – не я. Я – Алекс, незаметный человек в углу барной стоки.  И я ебать хотел и этот город, и всех людей в нем, но более всего – свою сучью работу. Знаете, почему?..
Утро мое началось, как говаривал старина Боб, через три пизды. Без четверти пять в дверь начали настойчиво ломиться, сквернословя матерно. Две хрупкие леди полсвета, в объятиях которых я кувыркался последние… не помню сколько часов… подскочили, как подорванные, завизжали и принялись в сумасшедшем для столь раннего часа темпе искать нижнее белье. Это было крайне неразумно: с наркотического похмелья они не только не могли ничего найти, но и порядком усугубляли и без того ядерный бардак. Звенело и хрупало стекло, несколько раз падал стул. В дверь стучали все более настойчиво. А я, усталый, взъебанный, с единственным выходным, выпавшим за весь прошедший месяц на этот треклятый вторник… Я просто хотел спать. Сколько-нибудь долго.
-Отъебитесь, суки…
Суки не отъебались. Суки выломали дверь.
Открыв заплывший глаз, я, даже не думая принимать хоть какую-либо приличествующую случаю позу, подтянул повыше смятую простыню и уставился в левую точку пространства. Взгляд фокусировался с трудом, выцветшие цветочки обоев двоились и троились, но это было и не важно. Я знал, кому обязан «визиту вежливости». И знал, почему – обязан.
Их было двое.
Киллиан

Deja vu

Судьба странная штука. Одним дико везет по жизни. За какое дело они не возьмутся все непременно получается. Легко и без забот. Другим же приходится вкалывать как проклятым, но несмотря на это неудачи словно магнит липнут к ним. Не желают отпускать и преследует где бы ты ни был, и за что бы не брался. Алексей Морозов хотел бы относиться к первым, но оглядываясь на свою жизнь, он все же был вторым. С самого детства, всё пошло наперекосяк. Конечно, без труда не выловишь и рыбку из пруда. Но слишком много этого труда приходилось прикладывать мужчине. И все равно всю его жизнь можно было охарактеризовать одним словом – косяк. Конечно грех жаловаться на судьбу, когда на твоем банковском счете лежит ни один миллион долларов, заработанные не самым сложным трудом. Морозову не приходилось впахивать сутки напролет на заводе. Брать дополнительные смены, чтобы была возможность оплатить образование своих детей. Кредиты на машину, ипотека на квартиру. Мужчина смог избежать всего этого, что так терзает нервы и душу его соотечественников. Но если у Алексея спросить, готов ли он был поменяться жизнями с простым работягой захудалого завода в Омске. Медведь бы согласился. Ему никогда не нравилось убивать. Можно было бесконечно долго успокаивать себя, что он убивал плохих парней. Их смерть спасла множество жизней, а пожертвования Медведя дали будущее детям, с которыми жизнь обошлась слишком жестоко. От некоторых из них отказались родители, другие же потеряли их слишком рано. Но с каждым годом эти убеждения стали звучать всё более невнятно. Призрачно. Алексей в них уже не верил. Только бог имеет право судить, и он не делегировал свою обязанность на Морозова. К тому же вся эта светская мишура. Приемы в дорогих костюмах, с роскошными женщинами, которые держат тебя под руку.
Алексей

Он всегда входил без стука, можно сказать врывался, не обременяя себя стуком.  Она помнила об этом до того, как он, не предупреждая ушел, сбежал точно трус, оставив ее одну и, помнила сейчас, когда он сгреб в охапку мужчину посмевшего коснуться ее и предложить ей свою защиту – защиту, в которой так нуждалась Вероника.  Ей необходимо было остановить его, повысить голос и отдать приказ убрать свои чертовы лапы от человека, который не сделал ничего дурного (пока что), но она лишь стояла, слегка округлив свой рот и приоткрыв тот. В голове было столько мыслей, но почему-то ярче всех была та, которая касалась  прозвища, данного Морозову кем-то, с кем она к счастью не была знакома. Он действительно напоминал медведя, хотя никогда прежде ей не доводилось видеть вставшего на задние лапы зверя, готового растерзать того, кто посмел покуситься на добычу хищника.  Сердце билось с бешеной скоростью, мышцы нервно подергивались, хотя, скорее всего этих мышечных спазмов не было видно, она просто их чувствовала, никто впрочем, на Веронику и не смотрел.  Она вздрогнула и вжалась уже ягодицами в прохладный камень, отшатнувшись от Тео – реакция по всем пунктам понятная, как еще можно среагировать на звук бьющегося стекла?  Он не должен был появляться здесь. Его бы не пропустили по понятным всем причинам – он был скорее враг, чем друг семьи.
Воспоминание о том, как он ушел и оставил ее совершенно потерянную и разбитую в поисках новой опоры одну, все еще было свежим, его голос сковырнул старую рану.  И все же мысли материальны, ведь всего мгновение назад ей хотелось, чтобы Фелан ушел, чтобы появилась причина, по которой они не могли бы остаться наедине и продолжить свое общение, но появление Морозова - это насмешка судьбы, а не подарок. 
Вероника

follow my lead

Чтобы вы понимали, я принадлежу к тому типу людей, что всегда сможет найти себе развлечение, хоть в телефон позалипать и поиграть в какую-нибудь простую игрушку, или же посмотреть один из нашумевших сериалов все в том же мобильном, но настал один из таких дней, что я ненавидел до жути, когда я понимал, что все плохо. Находясь в компании друзей, того круга людей, что тащили меня буквально из самолета, стоило ему приземлиться, отпраздновать встречу, пропущенный праздник или день рождения, предварительно интересуясь, не предстоит ли мне полет завтра, я никогда не забывал золотое правило Фишера – перед тем, как садиться за штурвал: не пить, не гулять до утра, а найти себе кроватку, забраться в нее и выспаться. Когда у тебя есть всего одна мечта, и она осуществилась, то потерять ее или попытаться накосячить настолько, чтобы безвозвратно все испортить, нужно быть полным кретином. Кем я не являлся.
И все же, возвращаясь к вечеру, эта была типичная вечеринка в честь Хэллоуина, когда все были в костюмах, масках, с яркими мейками, в крови и кишках, короче, отрыв шел на всю. Даже меня вырядили, причем, словно издеваясь, в костюм дьявола, с долбанными рожками, красной маской на лице и даже хвостом, что реально бесил и мешался. Пытались еще и плащ впарить, но я пригрозил, что хрен им, а не халявные полеты как моим близким друзьям, точнее с приличной скидкой и всякими бонусами. Учитывая, что это предоставлялось, по официальным сведениям, только для семьи, моя нынешняя бывшая жена заработала столько, что ей слово «скидка» кажется личным оскорблением, как и «халява!», поэтому я отдавал эти бонусы друзьям. Сгорят же напрасно. Кстати, о жене… О, Анджелина Фишер, урожденная Кинг, что решила оставить свою фамилию, зарабатывала столько… ее отец зарабатывал столько, что я мог бы с легкостью бросить работу и жить беззаботно, транжиря не свою зелень.
Майкл

Обожаю вечеринки! Ровно так же, как и праздники, в честь которых эти самые вечеринки можно закатить. Хорошо, что здесь мало кто знает о моих британских похождениях и еще не до конца успел разочароваться во мне как в женщине. Бог свидетель – я грешна, по всем фронтам и полям, но не ведаю что творю и делаю без злого умысла на то. Чаще всего, конечно. Хотя кого я обманываю?
Сегодня самый весёлый праздник в году, как мне кажется – день всех святых. Ряженые гости, тематические напитки, да даже дурь тащат от дилеров с «особыми» названиями – ну не прелесть? В моей галерее, само собой, я развернула увеселительную кампанию, где дресс-код – костюм на любой вкус и цвет, а обязательный атрибут – маска. Сегодня каждый сможет стать, кем он не является. И пусть эти вычурные свиньи не снимают с себя масок и в повседневной жизни, но сегодня я смогу взглянуть на них без лишнего презрения, убедив себя, наивную, что это лишь праздничная роль. Ритуал. Обряд. Да, именно так. Сегодня я не позволю им отравить моё настроение!
Так-так-так, посмотрим, что мы имеем?
Я расхаживаю по секс-шопу (а почему нет?) в поисках реквизита. И нет, это не огромный член или насадка на него – я выросла с этих школьных забав. Я ищу наряд, который выигрышно подчеркнет мою фигуру и наверняка притянет к себе с дюжину мужских взглядов. Определенно, я не намерена коротать такую фантастическую ночь в одиночку!
- То, что надо! – вдруг восклицаю я, вскидывая руки к губам в ошеломлении. Девушка за прилавком даже слегка вздрогнула от неожиданности. На меня смотрел костюм блядской Красной Шапочки: короткое, обтягивающее красное платье, с юбкой-пачкой и черными вставками на шнуровке под грудью. Под ним колготки в крупную черную сетку, поверх небольшой плащ-накидка, что завязывается на шее спереди, лишь прикрывая оголенные плечи.
Бонни

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://sf.uploads.ru/Do8bp.png
Алиссия
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2z7DW.png
Летиция
посмотреть

http://sg.uploads.ru/1N4SK.png
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/b38a0d0fddc11c5d9be7f41f2094459e/tumblr_oz2dc51G7R1qdqywso2_250.png
Нейтан
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2z85h.jpg
Алисия
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/d153533be02bba002d1eaf41d8dd9c5d/tumblr_oz9cszHoxN1u8pmwwo1_250.png
Шон
посмотреть


0

43


http://sf.uploads.ru/dxtW5.png

http://s1.uploads.ru/hm8tV.png
Эта чернота. Эта бесконечная, удушающая чернота. Она, рано или поздно, поглотит ее – Скади  это предчувствовала.
Гея приняла дар скандинавской богини с торжествующей улыбкой.  Греки никогда не скрывали, что имеют превосходство над другими более слабыми пантеонами.  Никто никогда и не скрывал, что они видели скандинавов слабыми и неидеальными, слишком опекающими мир людей, за счет которых поддерживалось их существование во Вселенной. Греческие боги и их смертные потомки -  эллинес были другими: гордыми, упрямыми, идеальными во всем. Они превозносили себя и свою культуру, они считали себя возвышающимися над всеми, диктовали свои правила, не удивительно, что Гея повела себя столь неуважительно к северянке, она считала, что дар Скади – это попытка загладить свою вину перед богиней-демиургом за то, что та посмела пробудить дочь Гемеры.
Гея и близко не рассматривала Скади, как равную себе по силе, не смотря на происхождение и могущество той.  Не смотря на собственную слабость из-за долгого сна, в который она когда-то сама себя и погрузила и сердце, исполненное материнской любовью к собственным детям, она держалась с таким величием и отстраненностью, на которое неспособен был даже ее потомок Зевс. В момент, когда инистая преклонила колени, перед демиургом являя миру свою покорность и желание служить, не Гея, а дочь ее Рея возложила свои руки на голову Скади. И тогда ее пронзила боль и холод настолько сильные, что она закричала, и от крика ее содрогнулись самые стойкие горы, а их снежные шапки были сбиты силой этого крика и  сошли лавинами вниз, круша все на своем пути.
- В ней дремлет то, что погубило детей твоих – титанов, - молвила Рея, взглядом темным и цепляющим за живое, взглянув на ту, что породила ее.  – Малая часть, но пробудившись, оно сделает ее по силе превосходящей сына моего – Зевса. Ни единый мускул не дрогнул на лице у Геи, взгляд ее устремлен был не на дочь, что удерживала в ладонях своих голову впавшей в небытие северянки, она смотрела за горизонт.

читать продолжение: «We rise»

Дратути, богиня ** А что у нас сегодня на ужин? Мужика ведь своего кормить надо, а то похудеет, красоту потеряет. Но это дела семейные, так что перейдем к более важным. Поздравляю тебя с лучшим постом моя инистая красавица ** Давненько мы не писали за Ареса и Скади, хоть и играем мы ими регулярно. То я ультану в пустоту, то ты не раздамажишь на лоу хп. Благо пишем мы намного лучше, чем играем ** твоя Скади это только твоя. Она действительно богиня. Гордая и властная, такая далекая и недоступная, но в тоже время живая и уникальная. Ты стала моим вдохновением, покорила сердце безумного греческого бога. И я уже не представляю себе мир без Ареса и Скади и это только твоя заслуга. Именно ты вдохнула жизнь в наши эпизоды и сделала их такими завораживающими и прекрасными. День, когда ты откликнулась на предложение в поиске игры стал одним из самых лучших дней в моей жизни, спасибо тебе за это ** Продолжай творить моя прекрасная ведь ты в этом лучшая ** хотя для меня ты во всем и всегда самая лучшая.   
(с) Алексей

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://sf.uploads.ru/NE0ya.png
Михаэль

http://s0.uploads.ru/HBjP6.png
Бонни

http://sh.uploads.ru/cL50k.png
Майкл

http://sd.uploads.ru/tUD8R.png
Алисия

http://s1.uploads.ru/hadBN.png
Рик

http://s2.uploads.ru/leaxz.png
Ада

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Можно подумать, будто я действительно плаксивый. Ничего подобного, вашу мать. Я никогда не развешивал сопли абажуром и не размазывал слезы по паркету. Но последние годы видимо переполнили чашку (или котел, с какой стороны на это безобразие посмотреть) терпения или силы духа (хрен знает, я не впадаю в психоанализ и не живу по всяким вашим Фрейдам), вынуждая меня реветь, точно девчонке, по всякому мелкому поводу, будь оно неладно. Хотя сейчас… На той единственной слезе, которую я не смог удержать в себе в этой злополучной ванной, все желание плакать разбилось о неукротимую бессильную злобу. Я не знаю, что хочу. Загрызть его, наверное. У меня иногда возникало стойкое чувство, что Донни тупой, как валенок: ничего не понимает и не хочет понимать. Хотя тут уже мне приходится бить себя же подсвечником по голове, потому что понимаю, что ничерташеньки восприятие не справедливо. Нет, меня откровенно бесила забывчивость Донни. Он знал, что я располагаю ключами от всех квартир, а если нет, то это скорее нонсенс, чем что-либо нормальное. Он почему-то легко отпускает из памяти момент, что если телефон выключен, то моей заднице обязательно надо проверить, жив человек или нет. А так же излюбленное: я прихожу без приглашения, потому что повторно мне его делать не надо. Я же не самый культурный человек (к пущему огорчению моей дорогой мамы) или не_человек,  один из сказочных тварей: один раз пригласил и не выгонишь. Блин. И потом я же виноват, что являюсь самим собой.
«Denial» Джастин

В современном мире красивы только девочки. Флоренс далеко за двадцать. Тонкая, как шнурок, она прямо несет свое лицо, обрамленное рыжей залакированной ватой. У нее почти нет груди, а если и есть, то та надежно упрятана от сальных взглядов мужчин и оценивающих – женщин цветастым балахоном чуть выше колен. У Флоренс приятный голос, она выступает в баре три раза в неделю: по вторникам, четвергам и субботам. И это все, что можно о ней сказать: ни кто она, ни откуда, ни почему поет, ни чем зарабатывает на жизнь (музыкантам платят мало, их основной доход – чаевые, но к Флоренс подходят редко, брезгуют). Маленькое уточнение: Флоренс слепа. Ее глаза, насыщенного зеленого цвета, колдовские, не видят ни зги; они повернуты внутрь, они смотрят в душу, и не спешат ни с кем поделиться тайной, лежащей на самом дне. Флоренс – неверный код, монашка в синем чулке. Пошлые журналы for men – образец подражания красоток гламурного рая –  представляют раздутых до безобразия, сисястых и бокастых чудовищ, в то время как они – глубоко падшие вульгарные евы, отработанный, пущенный по сотому кругу генетический материал.  Сменщица Флоренс, Дита фон Тиз 2017, как раз из их числа. Киллиан скалится, жадно заглатывая виски: блядством от юной прелестницы веет за версту. Говорят, высшая красота детей человеческих проявляется в их подростковом состоянии и держится не долго. Губмерт Гумберт, а точнее, творец Гумберта – господин Набоков, старомодный господин, не совсем понял, что ему нужно было от Лолиты.
«Shadows of my name» Киллиан

Жест растерянности означал, что монстр не знает, о чем говорить дальше или думает, как правильно поступить?
Секунда… Вторая… Опять скрип рассохшейся древесины.  Локоть коснулся ее плеча. Бен потер глаза. Усталость... Три ужасный дня затяжной мигрени он тоже не отдыхал. Все время был рядом... готовый прийти на помощь по первому зову. Попытки девушки отправить его спать не увенчались успехом. У Бетанкур сформировалась теория, объясняющая его упрямство. Бенджамин занимался самобичеванием. Разделяя с не боль, он наказывал себя за прошлые грехи.  Глупо? Как и многое между ними, но ничего не попишешь. Девушка постепенно привыкала сосуществовать на условиях обоюдности. В это понятие монстр умудрился внести свои коррективы, оставляя за собой возможность манипулировать и управлять. Ирландка отказывалась от обеда – он голодал за компанию. Она не надевала шапку и шарф в холодную погоду – монстр шел с душой на распашку, рискую подхватить воспаление легких. Вначале Ри не замечала ничего вокруг, погрузившись с головой в депрессию и желание поскорее сдохнуть. Потом она бесилась и по ступала Арчеру на зло. В итоге смирилась с неизбежным. Сжимая вилку в руках, настаивала на плотном обеде и для Бена. Ей стало не все равно, что мужчина гробит остатки здоровье. Неравнодушие пугало. Об этом Ри предпочитала не думать, как и не пыталась разобраться кто кем управлял? В сложившейся ситуации сам черт ногу сломит.

«L'ete indien» Мария

— К полуночи подъеду? — интересуется водитель, перегибаясь через промежуток между передними креслами. Рокки утвердительно кивает и шутит, что машина ему вовсе не будет нужна, а Матиас, напротив, просит водителя приехать раньше. Ворчливо замечает, что оставаться до полуночи не намерен. Его спутник с разочарованием посматривает на старого друга и прячет во взгляде «да что с тобой стало». В просторном банкетном зале душно и надушено. Слишком много света. Приторный запах алкоголя и женских духов. Все гости только прибыли и, блистая дорогими смокингами, богатыми ювелирными украшениями и платьями, красуются друг перед другом, вышагивая по мраморной плитке. Уже тут носят закуски, подают напитки и приглашают в зал, укрытый праздничным полумраком, дорогими скатертями, блестящий от надраенных канделябров, свечей, хрома огранки сцены. Всё, как полагается, вечер будет полон музыки, представлений, рассказов о подопечных. СМИ ютятся в сторонке в отдельной зоне для приглашённых и аккредитованных репортёров. Прислуга вечера выстилает на мраморном полу пригласительный красный коврик. По нему итальянец проходит одним из первых, бросая рассеянный взгляд в сторону вспышек и объективов. Он из того редкого числа влиятельных людей, не готовых сверкать перед камерами по многим причинам. Седой ныряет в банкетный зал, тонет в ароматах неподанного горячего, здоровается за руку с владельцем транспортного бизнеса, три поцелуя в щёку с Сицилийским виноделом, короткий поклон даме через три столика.
«The answers are in the silence» Матиас

Дакота Руж - это маленькая плебейка, которая хочет выиграть и свалить отсюда. Она смотрит на людей, которые остались напротив нее и обнажает свои белоснежные зубы в оскале. В руке удобно ложится рукоять, становясь не одним целым с ней, а инородным, но необходимым предметом, поднимающийся вверх по одной ей известной траектории.
Их всего трое.
И она должна сделать выбор. Заведомо неправильный.
Три. Два. Один.
Ее не похвалит хозяйка, но и не даст в обиду. Убьет сама и это будет показательное выступление для остальных - мертвых. Выживший здесь - это мертый на всю жизнь, а ты, Руж, именно это и жаждешь в своей скучной бруклинской жизни.
Щелчок.
Боль в груди и резкий вдох. Она выиграла и в тоже время - проиграла. Револьвер еще крепче сжимается в ладони, скрепляя его с собой как неодушевленный фамильяр. На корке подсознания бьется одна лишь мысль: сдохните! Она кричит так неистово, что видно в плавающем взгляде девушки. И это придает не силы - это дает новый виток желаний.
Мести.

«take the gun and count to three» Дакота

Молодость часто играет на руку тем, кто умеет использовать ее в свою пользу; Айвену было всего двадцать шесть, он знал, что молод и прекрасен. За последние годы он наловчился бороться: с внутренними демонами, с неудачами, с прошлым. Единственное, с чем он никак не мог совладать – это искушение. Юношеский пыл, длинные ресницы и чувственные губы шли в комплекте с животной тягой соития, обуздать которое еще никому не удалось. У Айвена было достаточно много любовников – некоторые задерживались на непродолжительное время, другие были разовыми, желаниями одного мгновения, но жадность не покидала сердца и чресел юноши. Это можно было считать манией, можно было назвать это пороком: на деле же Сабелла всегда так мало было любви. Казалось бы, он был со всех сторон обласканным приемным сыном, но всегда хотелось большего, и отеческие поцелуи не утоляли тот жар, что жил в сердце и ширился по всему телу в особенно холодные вечера. Он не привык быть один. Чтобы жить, Айвену Сабелла необходимо было трахаться. Ничего не скрывая, откровенно как в последний раз. Только тогда бег его распаленной крови ускорялся, разгонялся до километров в час, способных его согреть до самых кончиков пальцев. Он привык брать то, что ему нравится, добиваться желаемого любыми способами.
Новый сосед ему нравился. Его скулы, подтянутое тело, поджарый живот, и эта задница, что отражалась в стекле.

«would you?..» Айвен

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Сладость или гадость

Лучшая игра недели

Хэллоуин – пора перевоплощений и бесплатных конфет, один из самых любимых праздников американцев, уступающий по популярности разве, что Рождеству. Сэмюель Элмерз не был исключением из правил, и, на то у него были свои причины. В пору его счастливого ребячества родители устраивали целые представления для своих детишек, превращая свой дом в обитель вурдалаков, привидений, вампиров и оборотней.  Детям это безумно нравилось, как и нравились их костюмы, которые шила им миссис Тёрнер. Единственной причиной для негодования был запрет на вылазки за конфетами, что огорчало отпрысков Элмерзов ровно до тех пор, пока взрослые не компенсировали это кучей конфет или чем-нибудь еще из того, что желал получить каждый из маленьких господ. Повзрослев, Сэм стал любить этот праздник еще больше – причиной тому была характерная для его артистичной натуры любовь к перевоплощениям. Из года в год, Элмерз и его друзья соревновались между собой, придумывая все более вычурные и продуманные до мелочей костюмы. Этот год не стал исключением – парень получил приглашение на очередное костюмированное представление, которое в этот раз устраивали Зак и Лианна. И хотя в этом году, возможностей для реализаций своих идей у Сэма было гораздо меньше – он, как и в прошлом году, должен был выглядеть потрясающе.
Заморачиваться в этот раз, Элмерз не стал, и, выбрал для себя вполне заезженный образ вампира. Перебирая какой из кинематографических воплощений вампиров, ему бы хотелось воплотить, Сэм остановился на облике Армана из нашумевшего в свое время «Интервью с Вампиром». Сделать выбор в пользу какого-то конкретного образа – дело десятое, а вот сотворить костюм, найти аксессуары к нему, и, человека, который может это все реализовать – задачка не из легких.

Сэмюел

Когда кто-то делал грязь Кларк убирал. Будь то дело в реальном беспорядке, так и в делах, правда в чужих, но об этой детали мы умолчим. Сейчас же парень ползал на полу с щеткой аля веник и пытался собрать те осколки, что находились не в молоке, черт бы побрал Сэма, который потратился, как он выразился на "экологически чистое" молоко в стеклянной таре. Веселый молочник торжествует. Далее в ход пошла тряпка. Пока золушка убирала хату, двое хитрожопых жителей леса строили свои планы на вечер. Кларку было невдомек, что сговор настолько хитрых созданий приведет скорее всего к краху его планов. Знал бы, то не знакомил их.
Все это время Сэм и Эрика сидели на диване и обсуждали что-то сверх секретное. Убирать Тайрон закончил и решил, что пора заняться готовкой. Быстро разложив пакеты с едой он решил, что не плохо бы позвать сестру на помощь. Все таки хорошие идеи по готовке она выдать могла.
- Зайка, пошли поможешь мне, - как ни странно откликнулся и Сэм. С ним она как раз очень любопытно переглянулась и через секунду, выражение ее лица стало мега приветливым с теплой улыбкой, той что так любил видеть ее брат. Тай растаял на глазах и улыбнулся сам. В такие моменты его можно было просить о чем угодно, но девочка знала что рано.
- Братика нужно довести до нужной кондиции, - минуту назад Эрика сказала это шепотом Элмерзу. - Ты так вряд ли сможешь, а меня он любит больше всех на свете.
Эрика подошла к Кларку, тот дал ей фрукты. - Так, ты иди мой, а я порежу.
- Да, хорошо, -девочка побежала к раковине, Сэм видимо решил понаблюдать за этим, совсем не торопясь на вечеринку, которую так хотел посетить.
Тайрон очень быстро нарезал фрукты в салат, положил порцию сестре и Сэму, который тоже решил сесть за стол.

Тайрон

Нельзя подать в суд за то, что тебя наняли на работу

Конечно, ответ герра Штернберга нисколько не удовлетворил, поскольку он действительно имел некоторые вопросы касательно кандидатуры, сидящей ныне напротив и взирающей на него если не с вызовом, то в холодном спокойствии, которого так всегда не хватало самому ученому. Откровенно говоря, более всего его беспокоила ее служба на немецкое правительство - тот пункт на титульной странице резюме, на который Михаэль уже в течении минуты смотрел безотрывно, пытаясь довершить в своих размышлениях ту картинку, что, если и складывалась, то с большим скрипом. Он не нуждался в том, чтобы перечитывать все заново, поскольку и без того наизусть выучил все строки, отчасти обладая эйдетической памятью, которую все еще воспитывали в австрийских университетах, а также из-за того, что он действительно поверил в эту женщину, какой бы при встрече отталкивающей она ему ни показалась. Думаю, мне удастся смириться с сим прискорбным фактом, если она не подаст мне поводов для подозрений на все еще не оборванные былые связи... Разочаруешь ли меня? Мне всю жизнь приходилось быть необычайно осторожным, а потому, можешь поверить, именно таким я и остался до сих пор. К тому же, Михеле небезосновательно считал, что отличить одну разработку вируса от другой не хватит ума и у более искушенного науками человека. Может быть, именно поэтому его порадовал факт того, что Фербер была специалистом по химическому оружию - ей труднее будет воспринимать смену направления изысканий, а потому и адаптация пройдет гораздо позже, нежели понадобиться Штернбергу, чтобы вывести ее на чистую воду либо убедится в ее непогрешимости.
- Вы достаточно посвятили фрау доктора Фербер в род моей деятельности? - единственное, что донеслось со стороны инженера, когда тот покинул тягучую пелену своих размышлений, чтобы обратиться к мистеру Стерлингу.
Михаэль

Серьезный то какой… и заросший. С тем же успехом, с которым Михель изучал свою будущую спутницу жизни, а если учитывать все условия контракта, то при успехе общего дела по самоуживанию друг с другом, то пожизненную спутницу, Мадлен изучала своего будущего руководителя. Почти не мигая, слегка улыбаясь, в тех пределах вежливости, которые вписывались в серьезную мину и не считались насмешкой, с искренним интересом и любопытством. Лабораторным крысам она порой уделяла меньше внимания, пусть они того и заслуживали, но ведь их век был не так уж и долог, чтобы зацикливаться. А растянуть век этого существа, так же входило в один из пунктов, кажется. Во всяком случае, сделать все от нее зависящее, чтобы ценный сотрудник ни в чем не нуждался и до последней минуты мог приносить свою, впоследствии шуршащую купюрами в карманах акционеров, хотя в наш век, скорее электронные нули на экране личного счета и платиновый блеск кредитки, пользу.
Благо на молчаливую дуэль между двумя оппонентами было отведено ограниченное количество времени, и, что тоже было плюсом, лишних вопросов ей не задавали, толи считая свой интерес зазорным в присутствии третьего лица, толи и впрямь, что было крайне сомнительно, вопросов не имея. У самой же немки тоже были невысказанные вслух мысли, ведь, как верно заметил Стерлинг, в суть работы ученого ее посвятили лишь в общих чертах, грубо говоря, сказали, что он ученый. Ха, если и в его бумажках написано, что я солдат, ладно, офицер, то я вполне пойму его недовольство, практически не углубляясь в ту область, которой Штернберг занимался, а это значило, что он мог как выращивать зеленые водоросли, скрещивая их с плоскими червями, а из полученной слизи выращивать новое новейшее лекарство по самоомоложению, так и пытать в своих лабораторий детишек, заставляя их ломать себе челюсти, выговаривая никак не поддающуюся твердую «Л».
Мадделин

feel like I do

Ненавижу аэропорты. Толпы людей, которые толкаются, грубят и оттаптывают ноги, бесконечные мамашки с вопящими детьми, которые потеряли связь с реальностью и внезапно решили, что окружающий мир им глубоко должен и самовлюбленные индюки - мои любимые, от ста восьмидесяти и выше - ориентация которых не позволяет им посмотреть, блядь, вниз, чтобы вовремя заметить меня, не сбивая с ног. Последние, кстати, особенно бесят - особенно тот зеленоглазый блондинчик, явно не вылезающий из стоматологических клиник с кристальной улыбкой во все тридцать два, который извиняется совершенно неудебительно. Я вымученно улыбаюсь в ответ и делаю вид, что не думаю о том, насоколько ритмично его выпотрошенные кишки будут покачиваться на люстре - это я конечно утрирую, но нестояк я желаю ему вполне искренне.
Свою сварливость и ненависть ко всему живому я предпочитаю объяснять гормональным всплеском ПМС,  плохой погодой и задержкой рейса до Лондона, но никак не расставанием с Китом. Никак не плохими новостями из дома, вынудившими меня скоропостижно собирать чемоданы, трусливо избегая мучительно долгих прощаний. Я никогда не умела правильно расставаться с людьми. Признаться, я никогда не умела принимать решений - а уж тем более, нести за них ответственности, чисто по жизни предпочитая плыть по течению, надеясь на неизменный авось. И ровно до вчерашнего дня все прекрасно получалось, само собой складываясь в своеобразный паззл, приобретая вполне себе симпатичную картинку. Вчера как-то неожиданно я стала взрослой, слушая голос отца на другом конце провода, безэмоционально сообщающий мне, что мой любимый дедушка впал в кому. Что скорее всего я не успею с ним попрощаться, но однозначно успею на похороны. Вчера я до боли закусываю нижнюю губу, бездумно глядя на теплую летнюю ночь Кембриджа.
Алисия

Обожаю аэропорты.
Вы скажете, что я псих, и я абсолютно буду не против. Как можно любить эту вечную нервотрепку, когда носятся люди с чемоданами, что почти отдавливают ноги каждому прохожему, неугомонные дети, капризничающие и орущие, чтобы получить внимание родителя и выпросить игрушку или шоколадку, нервные работники, то ли не выспавшиеся, то ли просто от чего-то злые, длинные очереди к стойкам регистрации, уступающие разве что очередям в туалет? Все это могло довести спокойного человека до ручки, надо лишь знать, на что было давить, но для меня вся эта суета и, в какой-то степени, вакханалия были дороги сердцу больше любимой машинки в детстве. Да и вообще, все что было связано в с полетами, не только, когда поднимаешь огромную птичку в небо, чтобы доставить ее из пункта А пункт Б. В хаосе тоже есть своя гармония, иная, противоположная ощущениям, когда под ногами тысячи метров до земли, ты наедине со своими мыслями, собой, и даже второй пилот, сидящий рядом, теряет всякую ценность в виде собеседника, в хаосе же, в извечной суматохе, было спасение от неизбежных дум, что посещают голову, нагружают ее, заставляют анализировать произошедшее и думать: «а что было бы если...» Просто не успеваешь подумать, когда в тебя врежутся в толпе, бросив «извините», «придурок!», «куда прешь?!» и далеко не самые приличные слова в обществе, или завяжется беседа ни о чем с соседом, что спросил у тебя банальность в виде: который час, вы тоже летите этим рейсом. И за это я был благодарен. Сегодня мне предстояло не управлять самолётом, а быть обычным пассажиром, очень расстроенным, что не успел урвать билет в бизнес классе и лететь самым обычным, ругая себя за спонтанное желание побега. Ещё несколько часов назад, вернувшийся из долгого передела до Тайланда, я представлял, как приеду домой.
Майкл

Только мёртвый не боится смерти

В музыке Уинтерс не разбирался, даже не смог бы обозначить направление, которое ему нравится более других, но как и многие в наше время обладал убеждением, что современные музыканты не чета их предшественникам.
Бен замолчал. Песня ему нравилась, но вокал Райана Теддера не вызывал в нём тех ярких эмоций, как, скажем, голос Тома Йорка, и связывал он это в первую очередь с различиями поколений. Не самое полезное умозаключение, которое может сделать человек, оказавшийся на его месте, но ход собственных мыслей помог детективу успокоиться, а это уже дорогого стоило. Мужчина перевёл взгляд в сторону пассажирского места, оценивая состояние сидевшей на нём девушки.
Если вы становитесь заложником ситуации, то лучшее, на что можете рассчитывать, это поддержка со стороны. Уинтерс представлял в каком положении оказалась его спутница по не воле. Он ей не сочувствовал — в конце концов собственные пороки стали причиной её бед, но всё-таки понимал, что со спокойной женщиной в качестве «пленницы» ему справиться куда легче, чем с истерично вопящей жертвой.
- Сегодня так сложно найти подходящую радио-волну, - детектив заговорил внезапно, и пусть пару мгновений назад он напевал себе под нос, могло сложится впечатление, что начало их разговора где-то потерялось, словно Бен сразу перешёл к середине.
- Даже здесь иногда крутят откровенную чушь, - продолжал сетовать мужчина, не глядя на блондинку: несмотря на разговор сосредоточен он был на дороге, а особенно на зеркале заднего вида, в котором вот уже два квартала как не было угрожающего силуэта преследующей их машины. Отсутствие опасности в поле зрения хоть и было хорошим знаком, вызывало вполне оправданную тревогу - кто знает, где и когда эти ребята покажутся вновь.
Бен

- Вернись в реальность, Бон. Ты хочешь кокос на законных основаниях. Ты блять слышишь себя?
- Ой, ну прекрати. – Скверность на лице сопутствовала моей никотиновой затяжке.
- Я дал контакт. Езжай и не еби мне мозг.
- Иди нахуй.
- И тебе хорошего дня.
Я кдаду трубку и нервозно откидываю ее вслед за своей бранной речью. Сука!
Нет, знаете, я не наркоманка! Я прошла эту злоебучую трёпку в центре, где, на минуточку(!), меня мурыжили восемь месяцев. И соль в том, что я действительно уверовала в их ведомую мысль о высшем благе, о том, что вокруг все так норовят подкинуть искушения, подпитать твою слабую волю – а вот ни-ху-я. Покуда сам человек не возжелает покончить с этим, покуда сам не размыслит, не накормит свои принципы – так толку ноль будет ото всего, что будут впаривать вам эти врачи, одетые в личину участливости. Фу, блять. Тошнит.
Мало того, что чистая я была последнюю неделю, так еще и мой постоянный дилер решил съебать из города в тот блядский момент, когда мой полугодовалый запас исчерпал себя на третий месяц. И нет, я не налегала на эту дрянь, не частила как заправский нарк – моя гуманитарная душа неистово требовала честной подачки нуждающимся, потому я спустила почти полкило во имя какого-то бомжатского притона у вокзала. Возлюби ближнего своего.
После нелестного диалога с Мэдом на ум не приходит ничего дельного: острая необходимость допинга, нервозность, спрессованная дикость, порывающаяся наружу – все симптомы неуравновешенного человека, всё то, от чего я так ненавистно открещивалась.
На экране мелькнул адрес -  тут же я копирую его в Убер, назидательно требуя машину класса люкс. Потому что могу, мать вашу.
Бонни

| Каждый кузнец своей судьбы |

Скрежет металлического «ключа» в замочной скважине продлился не долго, всего лишь несколько поворотов, щелк-щелк, и все было готово.
Дверь открыта.
Рука легла на дверную ручку, и под тяжестью которой, та стала проседать, опускаясь вниз.
Щелк.
Парень не стал оборачиваться. Это было уже действительно бесполезно. Эти двое никогда не смогут нормально вести беседу. А в такой манере диалога уж точно не получится.
Скорее кто-то кого-то прирежет, чем договорятся о какой-либо совместной работе.
Но, по сути, ему было все равно. Поедет она с ними или же нет.
Спасти ребенка напарники смогут и сами.
А завтра он просто оставит в ящике сообщение о том, где, если та захочет, сможет забрать своего племянника. Но на эти раздумья у нее будет всего на всего пару дней.
А дальше? Дальше они скроются из страны.
Бросив все. И вся.
Но не тут то было. Когда Рейн потянул дверь на себя, он заметил тень на лестничной площадке.
Еще немного на себя. И за порогом он видит лицо парня.
Тот явно не ожидал увидеть в своей квартире другого, да еще и с обнаженным торсом, растрепанного.
То был парень Эл, Рейн сразу же узнал его.
Рональд/Рейн

Дверь открывается.
Но, что же это?
«Какого черта? Что это за хрен с горы?!?!?!
Чего?!? Где его одежда??? Почему этот ублюдок выходит отсюда в таком виде?!?!?!»
Кровь кипела в жилах.
Глаза наливались кровью.
И чем больше он всматривался в этого тощего блондинчика, который в ответ смотрел на него округлившимися глазами.
Тем больше это подливало масла в огонь.
Давно он не испытывал подобного чувства, и даже уже успел соскучиться по той ярости, что им овладевает в подобные моменты.
Толчок. Шаг. Хлопок.
И вот уже этот хмырь болтается пришпиленный одной рукой к стене. Едва ли стоя на одних только носочках.
Скрежет зубов, ярость кипела в нем, бурлила кровь, струясь по венам.
Сейчас он был словно проснувшийся вулкан. Лава, которого была готова пожрать все на своем пути.
Хрип. Такой глухой и жалобный.
Потуги блондинчика выдавить хоть слово из своей глотки, лишь вызывали улыбку на лице Скорпиона, а ведь его мышцы почти успели позабыть, как это делать, ту самую, его полуулыбочку, что так ехидно смеялась на его лице.
Пальцы жертвы жалобно хватали за руку, в надежде ослабить железную хватку.
Рональд/Блэйк

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

https://78.media.tumblr.com/ddbe58374eb947d447501b2a503b9fce/tumblr_ozkwuuJGEU1u8pmwwo5_250.png
Кит
посмотреть

http://se.uploads.ru/wBgfV.png
Хайди
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1510491446/80ce4474/19388081.png
Рауль
посмотреть

http://images.vfl.ru/ii/1510491446/1878d1e4/19388080.png
Рауль
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zkDD.jpg
Алисия
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/7a4ed14df53ea8fd9b93158b00c42aaf/tumblr_oz2dxnzzdM1qdqywso2_250.png
Нейтан
посмотреть


0

44


http://s1.uploads.ru/wrmij.png

http://s7.uploads.ru/mYOze.png
Офелия. С тех пор как Томас оставил семью, Уиллоу не приходилось примерять более подходящей маски. Полоний учил дочь быть верной и разумной подданной отца и короля, смерив «природу» и огонь любви. И Уил с удовольствием отмечала сходство судеб: своей и придворной датчанки, пусть история второй закончилась печально.
Слепое следование чувствам долга и ответственности за маленького ребёнка нередко становилось причиной её отказа от собственных желаний, прихотей и даже, в определённой степени, свободы. Родители сбежавшего супруга радушно приняли её с малышкой Чарли в чересчур большом для стареющей пары доме, и за такую доброту оставшаяся в одиночестве мать готова была мириться с любыми неудобствами - в конце концов, судьба дочери важнее любых обид и неприязни.
В их театре Шекспира вспоминали редко, отдавая предпочтение пьесам юных, хоть и не по годам, авторов, мечтавших зрителя скорее поразить и удивить, нежели вдохновить или научить чему-то. Не то чтобы ещё такая молодая актриса уже успела стать занудным снобом, но после пары подобных постановок и в ней просыпалось желание вернуться к классике. По счастью, эта мысль посещала далеко не одну только Уиллоу, так что время от времени на их афишах появлялась фамилия бессмертного драматурга из Англии, а в храм Мельпомены возвращался интерес и любовь к творчеству.
Без курьезов, впрочем, не обходилось. Иногда незыблемые строки и устоявшиеся образы переписывались безумцами, желавшими и без того универсальную историю сделать для их современников доступной и понятной, но по итогу вместо самодостаточного произведения выходила пресная и нелепая пародия, способная лишь вызвать скуку или смех.
Помня о последнем таком эксперименте, руководство театра приняло решение без острой на то необходимости лишних правок не вносить. Воодушевленные вердиктом сверху люди ожили, и работа закипела: повторялись давно известные всем строки, готовились костюмы, декорации и сцена.

читать продолжение: «»

Вилочка, солнце-зайка-детка-рыбка. А тебе идет улыбка!)
Ты чудесный игрок, и я даже не дёрнулась в интриге, когда мне назвали твоё имя. Просто потому, что ты Д О С Т О Й Н А
В первую очередь хочу тебя, само собой, поздравить, похвалить и порадоваться вместе с тобой)
Во вторую очередь - поблагодарить.
Поблагодарить судьбу-матушку (пафос-пафос, наше всё) за то, что свела наши блуждающие ролевые души..))
И за то, что помогла мне воплотить мою "розовую" ролевую мечту. Это истинная правда. Я всегда хотела отыграть такую непростую историю, и ты, как никто, отозвалась с потенциалом и ответным энтузиазмом) За это всегда остаюсь благодарной)
Желать музы, вдохновения и прочей шняги не буду - тебе всегда их хватает на написание столь дивных постов (вне зависимости от роли), я просто от всего сердца пожелаю терпения, выдержки и частой улыбки на лице ^^
   
(с) Бонни

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s7.uploads.ru/3P9Jw.png
Джастин

http://sf.uploads.ru/NMqRJ.png
Бонни

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s5.uploads.ru/jJwMz.png
Гарри

http://sh.uploads.ru/oibsv.png
Медея

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

В Маленькой Италии ему нужно было пройти сквозь рыночные ряды, прежде чем попасть на нужную улочку, где расположилось скромное семейное кафе "У Фредо". Несмотря на будний день, в павильонах вовсю кипела жизнь, толчея народа, окружившая его, заряжала энергией, запах специй и свежих булочек мешался в воздухе с ароматами зелени, фруктов, кофейных зёрен и, очень иногда, хорошего крепкого табака. Настроение внезапно поползло вверх, и Рицио, не привыкший долго сохранять на лице мрачную мину, заулыбался, то и дело отвечая на приветствия знакомых торговцев, не занятых с покупателями - он и сам был нередким гостем здесь. Иногда по поручениям Фредо, иногда по собственным нуждам.
Но улыбка быстро сползла с его лица, когда он заметил весьма любопытное трио недалеко от одного из последних прилавков. Рицио замедлил шаг, ступая тихо и мягко как кошка, стараясь не привлекать внимания прежде, чем разберётся в ситуации получше. Впрочем, сценка, представшая его глазам, была достаточно красноречива: двое латиносов не самого презентабельного вида зажали светловолосого паренька одетого гораздо лучше, чем следовало бы, отправляясь в не самый благополучный район Нью-Йорка. 

«Ненависть с первого взгляда» Энджел/Маурицио

Хуже всего – бояться неизвестного. Если бы кто-то спросил Элис, если бы кому-то было интересно ее мнение, то она не преминула бы сказать – ко всему можно привыкнуть. Рано или поздно синяки становятся дурной привычкой, вроде курения в постели, рано или поздно начинаешь упиваться вкусом собственной крови из разбитого носа или порванных губ, рано или поздно тело само станет просить ударов, потому что оно к ним привыкло. Наверное, это некая разновидность стокгольмского синдрома, а может, он и есть собственной персоной – Элис бы сказала, да никогда не разбиралась в чертовой психологии. Элис понимает привычное. Осязает губами, чувствует запах, лелеет звук, ведет себя пристойно, потому что понимает. Потому что привычное не вызывает страха.
Но сейчас Элис стоит в самом сердце безумия, она находится в центре города, окутанного ужасом, и, если на секунду затаить дыхание, не моргать, не существовать – услышишь, как рвется реальность.
Элис знает, точнее, чует, слышит своим женским чутьем, распознает своей женской интуицией – между Томом и Харрисом слишком много общего, уж точно гораздо больше, чем Том смог быть понять, в чем Харрис смог бы себе признаться. Наверное, это судьба – выбирать таких мужчин, наверное, это фатум, а может, рок или карма.

«Hide'n'seek» Алиссия

Первые свидания. В них что-то есть, верно? Когда аромат, когда яд, а чаще нечто среднее.
Я никогда не задумывался о том, на сколько первых свиданий можно пойти с одним и тем же человеком. Из самого понятия, можно решить, что оно может быть одно и только одно, но спустя пять лет, целую вечность и жизнь, мы с Лисой изменились. Мы совершенно точно уже не были теми взрывными и ревнивыми глупцами, готовыми убить соперника просто за то, что тот встал рядом с любимым. С годами я научился не придавать слишком много значения бессмысленному флирту и ждать чего-то от людей. Это было просто на самом деле. Как и тогда я продолжал бегать от любой формы отношений, не умея только защищаться от тех, кто врывался в мою жизнь и просто сносил на своем пути стены словно дракон пламенем. Алиса же была за стеной уже давно, робко постучавшись, она гордо зашла и навсегда там осталась. Может быть я и хотел ее оттуда выгнать, но все мои попытки были тщетны. Говорят, что есть такая любовь, не умирающая даже сквозь века. Я всегда думал, что это не более, чем красивые истории из книг для девушек, но сейчас, сам уже не был ни в чем уверен. Да, мы были совершенно уже другие и у нас новых было первое свидание, но где-то там в глубине, это все еще были мы. Те самые мы, которые ели вместе китайскую лапшу, спорили до умопомрачения на парах и те мы, которые совершенно не хотели вылезать утром из постели на лекции. 

«hot right now» Кит

Она много раз была на пол шага от смерти. Хотела того или нет. Но всегда была не против. И никогда не готова. Но только не сегодня. Этот день, этот раз, был другой. Она страстно желала этого избавления. Впервые, наверное, в своей жизни. Один на один, лицом к лицу с судьбой. И судьба снова рассмеялась гнилостным своим дыханием, чернотой зубов.
У нее вырывают из рук вино и становится нечем дышать. Удары в дверь как в стенки между клапанами сердца. Сбивают ритм, лишают воздуха. Она хватается за стены, как рыба без плотных, соленых волн. Слишком тяжелая, неизлечимо больная.
Она смотрит, как драгоценный промороженный напиток плещется в пустой белизне раковины. Тянет пальцы, спускает даже ноги на пол. И пока непрошеный ее спаситель уходит к двери, она, шатаясь, впивается в окрапленые красным края.
В глазах темнеет, к горлу подступает ком. Колючий и кислый. Подкашиваются колени. Она тяжело плюхается обратно на табурет, чудом не мимо. Упирается лбом в острые колени, стараясь не морщиться и не касаться ссадин. В этой звенящей вакуумом темноте гулко звучат слова оправданий. Жестко звучат строгие вопросы. Мало ей необорванной жизни.

«tranquilize» Джэнни

Но, должно быть, у парня все же вертелся за плечами какой-то завалящий ангел-хранитель, хотя и, наверняка, страдающий алкоголизмом, нигилизмом, да и той самой катаплексией. Впрочем, останавливаться на достигнутом Мэдоку не позволяли возобновившиеся позывы, как бы ему ни хотелось прилечь прямо там, где упал, а поэтому он собрался с остатками силы воли и сделал еще один рывок к стене, чтобы проползти к ванной хотя бы по ней. Каким образом они выбрались оба из лифта и добрались до хаты Сфорца, начисто покинуло мозг мужчины, если вообще когда-нибудь там отпечатывалось. Где-то по пути к своей незабвенной цели Мэд краем глаза заметил свой костыль у порога, но сейчас их разделявшее расстояние исчислялось в световых годах, и добрести до него было слишком фантастичной затеей. Зато, худо-бедно, в час по столовой ложке, парень упрямо влачил свое непослушное ватное тело в сторону вожделенного... как же унитаз-то далеко... умывальника. И выворачивало его до тех пор, покуда трясучка не свалила его обратно к земле - Мэд подтянул к груди здоровую ногу, обнял ее рукой и уткнулся в колено подбородком, храбро сражаясь с невыносимой дурнотой, которая не то, что не отпускала со вчерашнего, но и перетекла в какую-то особую перманентно-выматывающую форму. Но при всем при этом, в голову как-то не очень-то доходило, что пора бы завязывать с подобным образом жизни, или хотя бы с наркотой.
«Death Becomes Her» Мэд

Мы дрожим в полупустом вагоне метро, я лихорадочно дышу в ворот подобранной куртки, явно не моей, потому что от этой хоть немного сносно пахнет. В промежутках из носа стекает крохотной струей кровь, мажет мои ботинки, мои мозги кипят в своей хрупкой оболочке.
Мне хочется сдохнуть.
Но я жива, и кончились стимуляторы смерти.
Я жива, как нищий сукин сын, на восемьдесят процентов состоящий из мерзкого пойла, он ползет по обломкам пешеходных тротуаров и любому, кто проходит мимо, хочется блевать от одной мысли, что можно случайно коснуться его ботинком.
Я жива, как жирный педофил, насилующий ваших маленьких драгоценных мальчиков, - не сыщется столько помойных ведер, сколько проклятий пало на его голову, но эта скотина ходит среди вас по этим грязным улицам и дышит с вами одним воздухом. Он мразь, ему наверняка дерьмово, но он и не думает помирать.
Я жива как таракан, которого хлопнули тапком, и вот он лежит в углу стены, дергается из последних сил, и его не хочется касаться, чтобы облегчить муки несчастного насекомого, но мысленно ждешь момента, когда же он, наконец, замрет.

«Mortido» Самин/Отэм

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

L'ete indien

Лучшая игра недели

Бену не хотелось оставлять Марию с этой шумной семейкой, но лучше так, чем бы они изволили друг друга нагнетающим молчанием. Ей на пользу общение. Она ведь любила это раньше... Девушке легко давалось найти общий язык с людьми. Он едва ли сошел бы за хорошего собеседника. Из него всегда информацию нужно было вытаскивать клешнями. На Аляске она быстро сдружилась с Надин и Хенком. В Нью-Йорке нашла поддержку в лице Джайи. Наверное, это хорошо. Общаться еще с кем-то, делиться своими переживаниями и тем, как прошел день. Бен никогда этого не понимал. Не понимал смысла, что о его дерьме будет знать кто-то еще и захочет сбежать после первых минут разговора. Свои мысли он предпочитал оставлять при себе. Другие могли строить догадки и предполагать о его жизни что угодно, Бен никого не подпускал слишком близко. Только для Марии в его сердце было отведено особое место.  Жаль, что ей это уже было не нужно. Она с трудом принимала даже помощь от его рук. Всегда считала себя чем-то обязанной ему, что он делает это не просто так, а после обязательно спросит с нее плату. Это болело. До сих пор болело слишком сильно. Но к таким отношениям он приучил Марию сам. Сначала давал, а потом отбирал вдвое больше. Любил, а затем втаптывал в грязь. Казался человеком, когда на самом деле за шкурой скрывалось чудовище. Она помнила его таким... всегда будет помнить о худшем, позабыв то хорошее, что было между ними.
На какой-то момент Бену тоже захотелось забыться. Чтобы кто-то в нем увидел не только монстра, но и человека. Ни чем не обязывающее общение с Эленой и ее семьей давало ему такую возможность, пока он не понял, что она хочет большего чем просто дружбу. Бен не мог ей этого дать. Не мог дать ничего. И пусть это было глупо, но даже будучи не вместе с Марией, он не мог предать ее доверие и обмануть собственное сердце. Хоть никакого доверия уже и не осталось. 

Бенджамин

Возвращение Бена совпало с призывом горна.  Как торжественно! Мария с удовольствием использовала бы голову монстра в качестве барабана. Стала в один ряд с ряжеными актерами, изображающими англичан времен колонизации. Ох, она бы отыгралась за каждое утро, что мужчина провел в обществе наглой разведенки. Арчер играл с ее племянниками, носил ее на руках, завтракал вместе с ее семьей. За две недели Элена добилась больше, чем она за годы недотношений со зверем в человеческом обличии. Кто виноват? Почему сложилось так, а не иначе? Всему виной нелюбовь монстра? Слепая влюбленность самой блондинки? Чувства девушки не позволяли ей разглядеть всю низость их с вязи. Слишком долго она принимала за привязанность то, что было насмешкой и потребительством в чистом виде. Элена не допустила бы такого отношения. Она бы не спустила монстру и тысячной доли того, что позволяла Бетанкур.  Выходит, ирландка сама виновата?  Не исключено, но убить хотелось все равно монстра и его пылкую возлюбленную.
Ревность вступила в химическую реакцию с обидой. На выходе ожидалась термоядерная реакция. Сегодня М ария впервые поставила себя на место мужчины. На пару секунд перенеслась в их домик на опушке северного леса. В ней так мало звериного... Они никогда не были с монстром одного вида, но слушая россказни соперницы ей хотелось крушить и разрушать. Доводы рассудка не брались в расчет. Голос разума был тише комариного писка. Сердце барабанило в висках. Яд и желчь скопились на языке. Она с трудом контролировала свое тело. Наверное, так и чувствую себя люди в состоянии аффекта. Сильнейшее душевное потрясение толкает на необдуманные поступки. Как на беду, под руку подворачиваются кухонные ножи, пистолеты, топоры. Тогда на кухне, Когда Бен сжала ее шею до хруста в позвоночнике... он был в схожем состоянии? Ревность ослепила... заставила его сжать руку сильнее... 

Мария

Пора расставить все на свои места

Опасно жить не по правилам, опасно пытаться идти на поводу у обстоятельств, думая, что так будет проще. Ничего не менять, сославшись на третью сторону и тем самым снимая с себя ответственность. Она должна была подумать о последствиях, прежде чем соглашаться на все это; расставить приоритеты, оценить свои возможности и, хотя бы просто послушать голос морали на предмет того, как не хорошо вмешиваться в семейную жизнь других... Однако, отец умел быть убедительным, когда ему это было нужно. Ему было нужно это сближение, вот только он до конца не подумал о том, какие последствия оно может понести, но ведь стоило. Не влюбляться и только. Эти отношения словно заранее были обречены на провал, так для чего было нужно задевать сердце, чтобы потом успеть его безжалостно ранить. Казалось бы, это просто, когда слова вертятся в собственных мыслях, но это не может быть гарантом того, что этого не произойдет. Опасная игра с вызовом для чувств уже успела начаться. Она влюблялась, но ведь именно это становилось ошибкой, которой сама она дала ход. Случайные встречи, тайные встречи, очень скоро они перестали быть таковыми. Отец словно делал вид, что закрывал глаза на то, чем занимается его дочь, следует ли она его плану, однако он в любой момент мог оказаться рядом. Только он этого ещё не сделал. Должно быть продолжал верить в неё, доверяя в её руки её собственную судьбу. Впервые. Стоило ли говорить о том, что это он сам толкнул её в его койку.
У Дилана была жена и ребенок, но только она сейчас находилась в постели рядом с ним, после того как они приехали вчера в этом вечером в этот уютный, роскошный отель. Все, как и много раз прежде. Они вдвоем, и никто не может помешать им быть вместе, забывая о все прочем мире. Бояться нужно было чувств, что таились внутри неё становились сильнее и ярче, с каждым днем; становились реальными.
Оливия

Он всегда считал, что поступает правильно и по совести, пусть последнего у него было не так много как оказалось. Если начинать все сначала, то можно было понять, что он был за человек. Дилан всегда слишком много времени уделял холдингу, не оставляя время на семью, только лишь после рождения сына, стал более лояльно стал относиться к женщине что его родила, в конце концов, он когда-то любил эту женщину. Они поженились слишком рано, но как бы то ни было были вместе уже почти десять лет. У Офелии не было конкуренток. У такой женщины их просто не может быть. Красивая, стервозная и опасная. Она всегда шла рядом с ним высоко держа голову, будто была королевой, и это было правда. У нее было все. Дилан не жалел денег, но в последнее время, все сказалось ему не тем. Слишком чужим и только сын имел для него значения, когда мужчина приходил домой. Он давно не любил супругу, может именно поэтому скоро на ее месте появилась другая. Она была мягче и с ней ему было лучше, он хотел находится ближе, но в сложившейся ситуации, они не могли себе этого позволить. Однако при первой возможности он набирал ее номер, приглашая на ночное рандеву. Ей стоило бы отказаться, но казалось они оба слишком погрязли в этой любовной связи. Она приходила каждый раз, по его зову как мотылек летела на огонь, стараясь не обжечься. Он понял это давно, потому что каждый раз, когда он уходил, говоря, что номер оплачен, она молча кивала. Жестоко? Она знала на что идет, связываясь с ним. 
Оливия ждала его, когда он приехал за ней, не говоря не слово, она садиться в машину, и они едут в отель. Супруга давно знала о его изменах, устраивая истерики дома, сокращая его пребывания в этих стенах еще на более короткий срок. И если дома время тянулось, то с Оливией оно буквально бежало вперед, заставляя их беречь каждую минуту наедине.
Дилан

Первая победа или стратегический подход?

Медленно, нехотя, словно ведомая за руку кем-то невидимым, Нина выползала из утренней дремоты. Проснулась она с первой трелью будильника, что зазвенел на прикроватной тумбочке со стороны мужа. Егор резко сел на кровати, и проделывая утренний ритуал, сдал ее бедро, больно и тягуче. Она не пошевелилась, стараясь не нарушать своих планов – не оказаться под мужем, удовлетворяя дикое желание этого Зверя. Егор еще минут десять массировал ее ногу, просыпаясь. И вот кровать под ним прогнулась и следом закрылась огромная дверь, что вела в их спальню. Нина выдохнула. А день то задался.
Часам к десяти девушка появилась на кухне, кутаясь в большой халат мужа. Клим будто издевался над ней, оставляя этот предмет одежды на кровати с ее стороны, выбрасывая тонкий халатик китайского шелка в ванну. А потом и вовсе он куда-то исчез.
Уже три месяца как она замужем за Климовым Егором, авторитетом какой-то группировки, а вот какой ей не удавалось выяснить. Спросить было не у кого. Ее не выпускали из дома, а если Нине и удавалось выйти прогуляться, то только в сопровождении охранников. Один был водителем, второй всегда сидел ряжом, если не было Егора. Но обычно днем, муж уезжал по своим делам, оставляя свою молодую жену в огромной квартире.
-Доброе утро, Клавдия Макаровна, - девушка присела на стул, вытаскивая из широкого рукава тонкую руку, покрытую уже начинающими сходить синяками. У мужа была сильная рука. Егор ходил с ней за руку, сжимая ладошку Нины так, что казалось еще чуть и захрустят косточки.
- Проснулась, вот и славненько. А я тебе поджарила батон на маслице и сварила какао.
- Я не люблю какао. Можно мне чаю?
- А Егор с удовольствием его выпил, и ты попробуй.
Нина

- Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь. И каждый вечер сразу станет так удивительно хорош, и ты поёшь… - мурлыкала Клавдия, зажигая газовую конфорку и доставая из кухонного шкафчика банку с какао.
Час был ранний, и в доме царила непривычная тишина; все спали. Егору вставать через полчаса, а значит, у неё как раз есть время, чтобы приготовить ему завтрак.  Водрузив на плиту тяжёлую чугунную сковороду, женщина ловко нарезала ломтями батон белого хлеба, собираясь поджарить его на сливочном масле. Климов уминал с десяток тостов за раз, запивая двумя-тремя чашками горячего какао, поэтому Клавдия Макаровна жарила их целую гору, чтобы Егорушка мог плотно позавтракать, а остатки доедали ребята.
В доме, помимо них троих - Егора с женой и экономки, постоянно жили пятеро бойцов охраны, которые столовались отдельно от хозяев. Вот и выходило, что на просторной кухне день-деньской кипела работа: шутка ли, накормить такую ораву здоровых мужиков! Тяжеловато, конечно, да и годы уже не те, но брать себе помощницу Клавдия категорически отказалась.
- Не кобенься, - посоветовал Егор, накалывая на вилку кусок сочной котлеты по-киевски. – Найдём тебе помощницу, сама выберешь и всему научишь. Я же вижу, одной тебе тяжело.
Клавдия Макаровна глядела исподлобья и комкала в руках полотенце.
- Чужого человека в дом тащить? – буркнула она наконец, поднимаясь из-за стола, и отвернулась к плите, на которой стояла пятилитровая кастрюля. – Сама справлюсь, не старая еще. Или работать стала плохо?
Хмыкнув, Клим подошёл к женщине и мягко взял её за плечи.
- Ерунды не говори. На обед у нас чего?
- Борщ твой любимый будет.
- Уксуса побольше влей.
- Ну-ка! – нахмурилась та и сердито пихнула Егора локтем в грудь.
Георгий

Во что бы ни стало...

Тебе не снилось совершенно ничего, ты видел только темноту и пустоту и не был до конца уверен, что и вовсе спал. Из этого состояния тебя можно сказать выдернули крики и всхлипы Леви, ты узнал его голос еще в темноте и в той же темноте еще мгновение пробовал его безуспешно найти в ужасной панике, в итоге ты открыл глаза и сперва убедившись, что ты дома ты развернулся к Леви и в этот момент почувствовал то, как крепко он держит тебя за руку и тянет к себе. Ты не сразу, но все же разбираешь его слова и понимаешь то, что именно ему снится сейчас и скорее хочешь "выдернуть" и его из этого сна, ты начинаешь звать его по имени, касаешься плеча, обеспокоенно смотришь на него и в конце концов он все же резко отрывает глаза и садится, а ты садишься следом за ним. Минуту наверное он соображает где он, а потом то, что ты рядом и смотрит на тебя рассеяно.
- Все хорошо, мы в безопасности, Леви, - говоришь ему ты и в следующий момент обнимаешь за шею утыкаясь туда носом, - я тут, я рядом, все хорошо, - судорожно повторяешь ты и чувствуешь как он обнимет тебя в ответ. Ты не знаешь точно сколько времени вы так просидели, но в итоге когда вы разрываете эти объятия становится все же чуточку спокойнее.
Ты не задаешь вопросе о сне, а он о нем и не говорит, вы оба знаете все и не нужно объяснений, вся эта история все равно будет еще долгое время вас преследовать, так что наверное просто надо позволить волю эмоциям, а после оно само устаканится, верно?
Вы встаете, поочередно идете в душ, одеваетесь в твою домашнюю свободную одежду и затем отправляетесь на кухню чтобы позавтракать. Честно говоря, тебе кажется, что вы не ели уже лет так сто, потому что кормили вас весьма паршиво, иногда и вовсе о вас забывали, а тут ты точно знал, что тебя как минимум покормят, а вот что дальше?
Джефф/Дрю

Как же было хреново и страшно раскрыть глаза и понять, что ты все еще там, в том особняке, что ничего не закончилось, и ваше спасение было сном, галлюцинацией, так хитро подсунутой твоим сознанием. Тебе было страшно понять, что Дрю и правда куда-то забирают и что накануне вы все так же засыпали на "нарах", а не в мягкой удобной двуспальной кровати, пропитанной запахом твоего друга и чьим-то еще. Властным, терпким, скорее всего запах Грэма. Нельзя же было настолько явно нафантазировать себе даже запах. Наконец-то приходишь в себя, когда отдаленно слышишь голос Дрю. Он зовет тебя, говорит, что все хорошо, и что тебе заставляет осмотреться вокруг. Все та же комната, что и вчера, кровать, постельное белье, запахи и Дрю. Он рядом, обнимает тебя, успокаивает. Твое сердце учащенно бьется, словно ты от кого-то убегал. Ну оно почти так и было, от ночного кошмара. Облегченно выдыхаешь, потому что это всего лишь сон, и руки сами тянутся обнять Эванса, прижать к себе сильнее и не отпускать. СЛовно в этом доме вам что-то может еще грозить. Но ты просто был напуган.
Посидев так немного в обнимку с другом, понимаешь, что тебя отпустило. Нужно было привести себя в порядок и выйти из спальни. Душ, потом переодевание. Лыбишься как идиот, когда натягиваешь на себя футболку Дрю, она пахнет им, и вот теперь тебя окончательно окутывает спокойствие, и ты чувствуешь себя под защитой. Когда вы появляетесь на кухне, то оказывается, что там жизнь уже кипит полным ходом. Вероника здоровается с вами, целуя обоих в щеки, а ты смущаешься, а после тоже выдаешь "доброе утро" и садишься за стол рядом с Дрю. А потом происходит что-то непонятное. Это касается Эванса. Оказывается, что Грэм отписал все, что у него есть, вернее было,  твоему другу. Такое вообще возможно!?!?
Нейт/Леви

Школа

Ни в один из дней, которые она прожила до этого счастливого момента, Рэйчел не ненавидела свою работу настолько сильно. И пусть она повторяла себе эту фразу каждое утро, пусть она, еще со времен учебы стала для нее своеобразным кредо жизни, но факт оставался фактом. Ненавижу! Стоит ли говорить, что при подобном отношении, настроение у женщины с самого утра было самым соответствующим надвигающемуся празднику? И не просто надвигающемуся, а буквально закинутому на верхний багажник новенькой Митсубиси ярко-красного цвета, так и норовящему улететь вместе со встречным порывом ветра. Но собственно, ей было на это глубоко плевать. Ди Каприо конечно был красавчиком хоть куда, и она бы не отказалась с ним познакомиться, сходить на ужин или провести вместе пару уикендов, но не с картонной же его версией, в самом то деле! Не настолько еще пала ее самооценка, не так сильно она отчаялась в своей жизни, чтобы оставлять этот «сувенир» у себя дома, пусть и достался он ей за каких-то пару баксов в подарок к остальной покупке-обязаловке педсовета по случаю подготовки к празднованию Хэллоуина. Приспичило же новому директору, с небесно-голубыми глазами и бархатистым голосом, который по достоинству оценить можно было именно так, мягким шепотом в самое ушко: «Мисс Сандерс, я уверен, лучше вас никто не справится с выбором костюма для меня… и вас, ведь парные костюмы всегда в моде?», - главным героем из прогремевшего прошлой зимой фильма, правда в качестве костюма для Сандерс определив медведя. И конечно Рэйчел не смогла ему в этом отказать, до кучи прикупив еще и топор, который сейчас, без гипнотического воздействия голоса, готова была всадить этому красавчику промеж ребер. Ну ничего, достаточно будет созерцать, как он в такую жару будет щеголять в телогрейке и меховых штанах… может он даже снимет рубашку, а?
Медея/Рэйчел

Винсент бесил. Он был похож на отца – самовлюблённый мудак с комплексом бога, который смотрел на Шелл, словно она была не его младшей сестрой, а туалетной бумагой, прилипшей к подошве его гадов. У него были карие глаза и светлые волосы, и он ужасно картавил, хотя выдавал это за личную фишку. «Павлин хренов», - думает Шелл, оттирая слаш с длинных русых волос.
У них с Винсом война – одна на двоих, но друг против друга. Они воевали в школе, они воевали дома, и Мишель иногда думала, что это никогда не закончится. Отцу было плевать, учителям – тоже, а она не собиралась сдаваться. Кроме того, Винни был не единственной её проблемой, но одной из важнейших, поэтому все мысли Шелл этим утром были именно о нём.
Сегодня утром Шелл встала явно не с той ноги, поэтому забыла дома доклад, который надо было сделать по естественным наукам, надела кеды с рванными шнурками на правой ноге, а кроме всего прочего – она слишком запоздало стала «взрослой». Отец, конечно, не говорил с ней об этом, а вот школьная медсестра и интернет – вполне. Поглаживая живот, Шелл ввалилась в школьный автобус, думая о том, что хочет остаться дома и поспать. Но сегодня был явно не её день, поэтому через двадцать минут автобус въехал на территорию школы, а Шелли вывалилась на улицу и сонно поплелась на уроки.
В сущности, можно было теперь спокойно уходить с физкультуры, всё равно сидеть на матах – это не для неё. Но тренер Финч вряд ли согласится её отпустить без видимых причин, а говорить при всех, что у неё «эти» дни, Шелл не собиралась.
Безвыходная ситуация, боже.
- Райлли, ты поедешь с этой крезанутой училкой в магазин, жребий указал на тебя, – толстяк Эд ткнул её в плечо, заставив поднять на себя взгляд.
Шелл похлопала глазами, не понимая, с кем она поедет и за чем.
Рокки/Мишель

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://funkyimg.com/i/2zMbj.png
Бренда
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zV2K.jpg
Алисия
посмотреть

http://sg.uploads.ru/MlYwa.gif
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/6c4b486c09e89fff3deb228af04a3ae6/tumblr_p05bqwTeA71qdqywso1_250.gif
Син
посмотреть

http://funkyimg.com/i/2zNXp.png
Хьюберт
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/d2f2772b70fb19a35a9846fa94632587/tumblr_p0a0nyt0uk1s6xly4o2_250.jpg
Джиневра
посмотреть


0

45


http://sd.uploads.ru/WwMF3.png

http://s1.uploads.ru/DQ96z.png
Ее прикосновения все такие же родные, как и пять лет назад. Мы словно в очередной раз миримся после размолвки на пару недель, а не спустя вечность и океаны. И уже совершенно не важно, что на нас все еще что-то капает. Уже совершенно не важно все то, что было до или то, что может быть после. Не важны наши клиенты и весь город. На несколько мгновений в целом мире остались только мы вдвоем. Я не слышал, как за нашей спиной, кто-то недовольно фыркал на тему комнаты или того, что мы мешаем проходу, не слышал, как гудели машины, снова собравшиеся в непонятно откуда и почему образовавшейся пробке в городе.
Ее пальцы замирают в паре миллиметров от волос, словно она не может решиться дотронуться до них. Я напрягаюсь, сам не понимая, чего хочу больше, чтобы она убрала руку или все-таки запустила пальцы в мою гриву, как раньше начав накручивать мои кудри на свои пальцы. Это слишком сложно, кажется не один из нас не способен решить эту головоломку сейчас. Мы все так же безрассудны, как были тогда в Гарварде, но уже совершенно другие люди. Нас окружает новый мир со своими правилами и законами. Алиса приходит в себя первой, не сильно, но уверенно отодвигая меня от себя, упираясь ладошками в мою грудь.
- А ты все так же умеешь решать за всех, Хант… - я качаю головой и достаю из кармана сигарету. На что я надеялся, когда, поддавшись порыву поцеловал ее? Что мы вот так возьмем и как в каком-то дурном фильме волшебным образом снова будем вместе, выкинем за борт все накопившиеся за это время обиды и недосказанности, выкинем за борт все, что случилось за последние пять лет. Я не строил иллюзий, что Лиса жила монахиней в каком-то английском аббатстве, вполне возможно у нее был парень или жених, какой-нибудь лорд.

читать продолжение: «mirror mirror on the wall, will i stand or will i fall?»

Мне кажется, не столь волнительно попасть в таблицу с лучшим постом, как писать поздравительные слова. Это я сейчас как бы набиваю себе цену, доказывая, что я - ярый ненавистник тостов - иду на такие жертвы только ради тебя.
Ну, а если чуточку серьезней, то я уже давно говорю всем о том, как сильно мне с тобой повезло. Ты не просто нереально талантливый игрок, от одного поста которого у меня появляется столько вдохновления, что сразу хочется заспамить сюжетами, но еще и нереально хороший человек. Друг, который всегда поддержит, который за столько короткое время стал мне настолько близким, что я до сих пор не до конца смирилась с тем, что ты играешь с кем-то еще. Потому что - нет, дружи только со мной! И пусть сейчас в силу объективных причин мы общаемся и играем чуть меньше, чем мне реально хотелось бы, знай: я прижилась на форуме и осталась здесь только благодаря тебе. По сути, и сижу я тут только благодаря тебе. Поэтому пожалуйста, продолжай творить, радовать глаз манипами и писать шикарные посты, каждый из которых достоин оказаться всех. Радовать окружающих чувством юмора и лично меня - очаровательным характером Кита, которому, несмотря на то, что он редкостный засранец, всегда будет прощаться все, стоит только покрепче взять за руку и проводить до дома :)
Спасибо тебе, что ты есть. И вдвойне спасибо, что есть у меня.
   
(с) Алисия

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

http://s1.uploads.ru/lQs4D.png
Мария

http://s0.uploads.ru/OlxUq.png
Бенджамин

http://s8.uploads.ru/6CnqW.png
Нина

http://s9.uploads.ru/RMnh5.png
Георгий

http://sd.uploads.ru/WqjJZ.png
Син

https://68.media.tumblr.com/ba9ec2381cbdb9f74ffad486f663b376/tumblr_oqz7wloc2c1us77qko1_75sq.png
Шон

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Может, он прав. Настолько прав, что мне не хочется в это верить. Его злость, обличенная в слова, его усталость, его правда - они льются струей холодной воды мне на темечко, от чего в голове зарождается тяжелый, чугунный гул, бьют по мне молотом, вколачивают истину против воли.
Или же я снова обманываю себя, поддавшись странным, новым чувствам, приняв их за то, чем они не являются, и в этом случае нам действительно стоит прекратить этот бессмысленный разговор, который и начинать-то не стоило, и вернуться каждый к своему, к нашим прежним отношениям, окончательно поставив запрет на нахождение в одной постели. не нужно его отпустить сейчас, чтобы не изводить и себя, и его бесплодным ожиданием невозможного. Да он и сам стремится уйти, но я никак не могу принять решение. Я - рохля, размазня, как угодно назовите, но у меня смелости не хватает дать ответ на простой вопрос о том, какой дальше будет наша жизнь. Мне стоит лишь промолчать или выдавить из себя короткое "уходи", чтобы навсегда разбить эту связь, и я уверен, Джастин первым будет строго блюсти дистанцию. А подталкивает меня к этому лишь то, что он до сих пор любит того, другого, а это для меня как ножом по сердцу. Хотя, какое мое право?
И можно ли назвать любовью то, что я ощущаю к нему?

«Denial» Донован

- Ричард, ну какого хрена?
- Спокуха, брат, все путем, - дыхнув на Киллиана адовой смесью перегара, нечищеных зубов и зажаренной химии, Ричи ввалился в кристально чистое пространство корпоративной квартиры своего давнего приятеля. - Друг ты мне, или где? У меня сердце разбито, понимаешь? Се-р-д-це!
Тут стоит, наверное, сделать оговорку: сердце Ричарду разбивали с завидным постоянством и периодичностью в три месяца. Ровно столько его «дамам» требовалось на то, чтобы понять: крепкий семейный быт с ученым построить невозможно в принципе, с финансами у него не все гладко, дома его не бывает, секс редок и не регулярен, про цветы, внимание и конфеты можно позабыть вовсе, а животные, причем любые, от таракана до вымершего миллион лет назад динозавра, ставятся выше самой прекрасной из представительниц женского рода, будь то Анжелина Джоли или Королева Британии. Обычно Киллиану удавалось каким-то таинственным образом предвидеть момент накопления критической массы ричардово пиздеца и раствориться в пространстве – от греха подальше и во имя ясности сознания, но за последние месяцы в его жизни приключилось столько всего «интересного», что он банально забыл про существование друга и проблем, связанных с ним нервущейся красной нитью. И вот она – расплата.

«It's an SOS» Киллиан

Всё в мире подчиняются закону короткого сообщения, и вот нам уже не нужны длинные предложения: у облаков есть язык, ты раскрываешь зонт, затягиваешь дождевик на заклепках, вытаскиваешь галоши, говоришь - здрасте и выходишь из поля зрения. У других слова четче или негромкие: стой, садись, ешь, слушай, молчи, не запоминай. Если ты не знаешь языка, то как ты узнаешь своевременность бессистемных знаков?
У всего есть смысл, есть память и есть история. Чарли снимает перчатки, чтобы дотронуться: в свежевырытой земле лежат надувные шарики - синие, желтые. Когда ты судья, присяжный и палач, воспринимай искусство сквозь призму ассоциаций и будь осторожен (доедай кашу, не бери в рот грязное): то, что мы видим, не обязательно то, что подразумевалось в самом начале.
Когда заканчивается рама, впадаешь в зеркало. В полночь шторм передвинул тарелки, задул свечу: у обручального кольца есть своя магия. У полыни - крапивный цвет, горький запах, рождественская тоска (бронсон пьёт не разбавляя - из сенного мешка не утаить ни шила, ни штыка). Распевать песни упавшим выпадет той, что осталась в стекольной раме - прикрывала грудь после первого секса да на дне кастрюли выскребала жемчуг, пока побитый морозом вереск не сказал постой.

«dresses are white, roses are red» Чарли

Пожалуй, мне хотелось бы, чтобы ты был чуть более милым со мной. Чуть более обходительным что ли… Безо всех этих нервных выпадов в мой адрес, когда непонятно то ли шутишь ты, то ли пытаешься таким образом задеть, демонстрируя свое шовинистское отношение из разряда «я мужчина, значит, я лучше и умнее». Хотя, с другой стороны, как часто я видела хорошее отношение в свой адрес? С детства я привыкла к тычкам и затрещинам, к тому, что со мной обращались как с вещью. Годы моего взросления не были безоблачными, и еще тогда я узнала, какими скотами могут быть мужчины. И, наверно, именно тогда в моем сознании и укоренилась мысль о том, что с сильными мира сего следует поступать точно так же, как они поступали с теми, кого считали слабее себя. Вот только в моем случае ни дядюшка, который твердо верил, что я никогда не смогу дать ему отпор, ни мои будущие, а ныне уже прошлые мужья, видящие во мне лишь красивую игрушку, не догадывались, что именно они были пешками на моей шахматной доске. И я рубила головы безжалостно и беспринципно. Выбирала себе жертву, хотя они думали, что это они выбирают меня, и играла с ней в «кошки-мышки» до тех пор, пока она мне не надоедала. Теперь моей жертвой был ты. И пока что я позволяла тебе чувствовать свою власть надо мной, играя роль беззащитной и слабой. Но не настолько, чтобы не реагировать на твои слова, вскользь брошенные в мой адрес.
«Разрушь меня...» Аурика

Удивленно вскинутая бровь, маленький глоток животворящего и пищеводосжигающего напитка и немного заторможенная реакция на радостные новости. Если бы с подобным заявлением в его квартиру ворвалась Рита, Маркус бы не поленился сдержанно улыбнуться, распустить объятья и, возможно, искренне порадоваться за кузину и самого себя — как минимум, настойчивое регулярное капанье на мозги и высасывания денежных средств на благое дело в одно мгновение свалились бы на плечи очаровательного — Марк не сомневается, для такой роли Рита бы подыскала себе идеального принца, — счастливчика.
Но Киллиан…
Марк пытается беззвучно взять побольше воздуха, но кислород застревает где-то в горле, не желая пробивать внутрь, сквозь трохею и бронхи — он слишком опешит от лаконичного известия, в котором ему — Крамеру — придется принимать непосредственную роль.
Киллиан — одинокий лис, предпочитающий растворяться в окружающем мире, черпая энергию от своей независимости и полной самостоятельности; каждый звук, запах — даже едва колеблющееся в мерцаниях лампочка — демонстрирует насколько силен дух Макбрайда, стоит лишь ему зайти в комнату.

«Toxic» Маркус

Небрежный взмах руки из-за потёртой спинки зелёного кресла— и рядовой Чемберс застывает в дверях, словно истукан, в то время как Линкольн Грейвс продолжает выпускать пепельные клубы дыма, не отказывая себе в слабости положить ноги на узкий подоконник и насладиться несколькими минутами долгожданного спокойствия и единения с мыслями, что роятся в голове подобно стайке испуганных пичуг. Военное звание обязывает вытягивается по струнке перед более высокими чинами, но, к счастью, подполковник редко удостаивается подобной участи. Чего нельзя сказать о Чемберсе, в ожидании неловко переминающемся с ноги на ногу. Грейвс переводит взгляд в мутное зеркало на стене, у которого давно отбит край, а поверхность покрыта тонкими царапинами. Одному дьяволу известно, в каких передрягах оно побывало. Пуговицы формы Чемберса застёгнуты не до конца; рукав не то испачкан, не то зияет небольшой дырой, образованной неловким движением возле острого гвоздя в стене. Линкольн усмехнулся: уверенность в неначищенных до блеска сапогах рядового укреплялась всё больше с каждым новым завитком дыма, который поднимался из набитой табаком трубки. Чемберс не был эталоном солдата, что неукоснительно соблюдал устав и старался выглядеть соответствующе. В отличие от него, подполковника Линкольна Грейвса, носившего звание с гордостью, подчёркивая это внешним видом с иголочки и уважительным тоном, в котором всегда слышались стальные нотки. Что поделать: не всем дано быть великими, а удел слабых духом — преклоняться перед этим самым величием.
«we might be dead by tomorrow» Честер

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

The Sound of Silence

Лучшая игра недели

Вы когда-нибудь просыпались посреди ночи, пытаясь вспомнить из-за чего это произошло, когда сердце колотиться так, как будто пытаясь вырваться из груди наружу? Признаюсь честно, для меня это было впервые. Обычно, совесть не мучила меня кошмарами, можно так сказать, что это компенсировалось встречаемыми на пути демонами, призраками и теми непонятными порождениями Примали, что встретили меня в Приюте Мойры. На этом я думал, все мои путешествия по кошмарам, заканчивались.
Башню заливал свет солнца, кажется, проспал я не так много, завалившись в кровать перед рассветом, ровно в тот момент, когда можно уловить его приход. Тени отступали перед границей накатывающего света. Красиво – да, но совершенно бесполезно для того, кто живет большую часть времени по ночам. Сейчас же, из башни открывался вид, на проснувшийся Город. И если ночами казалось, что грязи тут навалом, то днем. Ну, она еще блестела в лучах. В общем, картина малоприятная. Бедняки сидели у краев улиц, прося подати и незаметно умыкивали у зевак кошельки или что-то ценное. Я усмехнулся, вспоминая себя в те годы. Долгое время мне везло, прежде чем в один прекрасный день не поймали Хранители. Теперь же это больше напоминало Легенды прошлого. Мало кто помнил, каким Город был еще десяток лет назад. А мы с Бассо не особо любили и вспоминать. Нам остались только птица, да имена.
— А, Гаррет! – это было сказано с удивлением. Ну да, обычно так рано моя скромная персона никуда не выбиралась. Пришлось отказаться от большей части снаряжения, оставляя только сапоги, штаны, рубаху да плащ, который скрывал лицо. Меч, висящий на поясе тоже присутствовал, но скорее всего был не нужен, потому что если кто-то захочет меня ограбить, то будет пойман за руку. Да и когда в последний раз кто-то вообще замечал Хранителя, идущего в толпе? Давно это было, очень давно.

Аллан

Лайфстрим. Поток жизненной силы. Сефирот совершенно не помнил тот момент, когда попал в этот поток. Не теплый и не холодный, он приятно окутывал тело, путался в волосах, проскальзывал меж пальцев.
Сефирот наблюдал за плавными потоками, чувствуя невероятное успокоение, гармонию внутри себя. Хотелось закрыть глаза и совсем раствориться в ласкающем воплощении жизни, забыться… Распасться на сотни маленьких частиц и плыть куда – то дальше, ни о чем больше не тревожась. Без боли. Без мыслей. Без чувств.
Только спокойствие. Безмятежность.  Это ведь так соблазнительно быть частью и одновременно – сразу всем. Быть ничем – но и сразу во всем.
Воин закрыл глаза, раскинул руки в стороны, глубоко вдохнув, чувствуя, как по телу мягкими волнами распространяется тепло, как поток ласкает кожу, подобно материнским прикосновениям. И все существо шептало об одном – поддаться безмятежности. Не оказывать сопротивления и просто – сдаться.
Да, именно осознание того, что придется сдаться, заставило Сефирота открыть глаза, чуть нахмурить брови.
Сдаться? Перестать быть собой? Отречься от идей и целей?
- Ну уж нет. – Произнес сереброволосый, сжимая руки в кулаки.  Великий воин, гордый боец, достигающий своей цели – он не привык сдаваться и минутная слабость, навеянная потоком никак не могла сломить его воли. Сефирот четко решил для себя выбраться из этой безмятежной неги. «Мне еще слишком рано распадаться на части, я не хочу быть ничем!»
Он сделал попытку встать, но поток затягивал в себя глубже, засасывал, подобно болотной трясине. «Я не сдамся!» - била по вискам мысль, предавая Сефироту сил пробиваться дальше сквозь ставший таким плотным поток.
- Мне надо выбраться!
Сефирот сам не узнал свой собственный голос сейчас, тихий, он словно доносился откуда – то издалека.

Дитрих

Death Becomes Her

Сбегать до маркета? Она, разве, не соображает, что сейчас он добежит хорошо если снова до ведра, и то, в случае, если успеет? Конечно, Мэд считал Медею девушкой разумной, но даже ее логическое мышление изредка давало сбой. И он даже хотел было объяснить ей, что... он попытается это сделать обязательно, как только ему полегчает, но если она настаивает прямо сейчас... Впрочем, в какой-то момент до него начало доходить, что под подобным предложением может скрываться этот проклятый неуловимый юмор, который ранее Мэдок еще пытался различить за главным идентификатором - смехом, но Сфорца выводила его на новый уровень, когда ни единый мускул на ее лице не дрогнул, чтобы развеять все сомнения смертельно больного человека, что старался самостоятельно взобраться на ноги, хотя бы по голове то и дело пролетала мысль доползти до кровати. И что же ее так забавляло вводить парня в глубокую задумчивость? И если бы только ее... Если вы думаете, что купальник был единственным, что он на вышеописанный момент проспорил кодле - ошибаетесь, был и еще один эпизод. Тогда, правда, загадывала Кейт, и все разочарованно было вздохнули, не представляя, что в этом может быть чересчур забавного, лучше бы послали его лубриканты со страпонами покупать, но Берк их не разочаровал. Надо так надо - его даже спецом подвели к салону красоты, поскольку изначально мужчина не подозревал, куда обратиться, чтобы приобрести день спа-процедур с шоколадным и арбузным обертыванием и тайским массажем. Возможно, если бы он услышал вдогонку пролетевший шепот: "Может, все-таки сказать ему, что это была шутка?..", то все бы обернулось несколько иначе, но шайка была беспощадна и шанса избавиться от дальнейших неловкостей Мэду не предоставила. Запутавшемуся и позабывшему все на свете за расспросами администратора, он уже не знал, куда деваться и что думать, отыскав только единственный вариант поскорее от всего этого избавиться - соглашаться со всем, что девушка ему говорила.
Мэд

Медея вновь посмотрела на Берка, будто тот изволил пошутить, а она вновь влезла в его непонимающую шкуру и не могла с первого раза распознать эти зачатки юмора в его беспокойстве, но нет, беспокойство вкупе с умирающим видом, когда уже можно было и панихиду заказывать, если удастся отыскать кодлу этого парня, было неподдельным. – Брось, в твоем состоянии ты не смог бы мне навредить, даже если бы захотел… Тут скорее сам бы побоялся, что я положением воспользуюсь, а? – Загадочно подмигнув, девушка в непритворной ласке провела ладонью по груди парня, на деле же проверяя, не показалось ли ей, что одежда на том была настолько сырой, будто он пробежал тридцатикилометровый марафон. И нет, не показалось. Сложно было вообще поверить в подобный обман зрения, когда дрожь, что сковала друга в мелкую сеть судорог, едва не расшатывала вместе с ним пусть и старую, но довольно прочную кровать. И что прикажете делать ей? Играть в доктора или лучше вызвать настоящую бригаду, способную оказать квалифицированную помощь? Хотя постойте, да-да, кажется, она ведь доктором и была… - Я шучу, расслабься. Мертвого сейчас поднять было бы проще. – А то ведь еще поверит, начнет читать ей лекции о моральных устоях и о своей новой пассии, которая верит, любит и ждет, а ты, милая, изволь привести рыцаря в чувство, чтобы тот явился под окна принцессы при полном параде и желательно без похмелья. Хотя тут, мне кажется, попахивает уже отравлением… Боги, ну только мужика с температурой мне для полного счастья не хватало.
Ничего не оставалось делать, кроме как взять себя в руки. Да, подрагивающие, ведь прошедшая ночь не прошла для нее даром, но те хотя бы были не сломаны и могли самостоятельно свою хозяйку одеть, раздеть и накормить. Первым пунктом она и занялась, следуя принципу «надеть маску на себя, потом на ребенка», ребенка благо тут не было, но вот больной мужчина, что скрипом челюсти выдал нечто похожее на «Нормально все», был ничуть не лучше.
Медея

L'ete indien

Почему так происходило всегда? Едва он что-то держал в руках, у него это сразу же отбирали. Едва в глазах Марии он смог увидеть что-то помимо боли и пустоты, смог вылезти из панциря и поверить в ее искренние слова, она выносила приговор и вонзала острый клинок в его сердце. Она знала... знала его самые сильные страхи, иначе откуда появилась эта мысль уйти. Она должна знать, что самое ужасное, что не сможет вынести Бен - это ее уход. Потерять ее вновь, так и не обретя до конца. Мария могла говорить, что это временно, что она обязательно вернется, что так будет лучше... но он-то чувствовал, что это не так. Она не вернется. Время растянется на недели, месяцы, а может быть и годы. Будет лучше... возможно, для нее. Она сможет жить без боли, без зверя, без постоянных мыслей, что монстр может вернуться и нанести свой удар. Она сможет спать, не запирая дверь. Так было в самом начале, когда Бен нашел девушку и привел домой. Замков на двери не было, но она подставляла спинку кресла к ручке, чтобы в случае чего знать, что враг рядом. Он был самым худшим ее врагом. Не нашлось иного решения, чем уход.
Он сжимал девушку в своих руках, чувствовал, как она дрожит, но это было не от холода, от тех его слов, которые ранили слишком глубоко. Пальцы замерли на ее щеках, проводя подушечками по нежной коже. Когда в последний раз он так прикасался к ней? Это было вечность назад, в этой самой комнате, когда они только приехали. Но сегодня многое было иначе. Бен прикасался к ней с таким отчаяньем, будто через секунду Мария могла раствориться в воздухе. Взгляд застыл в ее глазах. Наверное, так могло быть. Ее решимость уйти была непоколебима. Она всегда была так упряма. Бен возненавидел эту упрямость.
- Да, я был... - ему с трудом воспоминания те месяцы. Он помнил их как будто это было всего лишь вчера. Просто невыносимо больно было вспоминать то, как Мария отказывалась жить.
Бенджамин

Бен никогда не выставлял напоказ свою боль. Прятал все в себе. Боялся проявить слабость или она была слишком ослеплена болью и обидой, чтобы заметить? Прошлое сделало все, чтобы они никогда не встретились вне страха и отчаянья. Они обречены сталкиваться защитными панцирями и отлетать в дальние углы, наподобие бильярдных шаров. Никто не знал, как снять проклятье. У них не осталось шансов восстановить оборванные связи. Сегодняшний скандал наделал много бед. Вытащил на поверхность обиду и грязь. В ушах продолжало звучать ранящее эхо. Мария не видела иного выхода, кроме ухода. Девушке всегда было неуютно в роли содержанки. Каждый раз, когда Бен приносил новый пакет с одеждой или новое пальто, которого ей не хватало для дождливой погоды или для слишком ветряной, Ри не знала, как реагировать. Прежние отношения с монстром приучили к равнодушию с его стороны.  Зверь в человеческом обличии мало интересовался ее теплом, комфортом и здоровьем в целом. Это было больно, но понятно. Новый Бен действовал с точностью наоборот. Падал из крайности в крайность. Незаметно проделал дистанцию от безразличия к маниакальной озабоченности всем, что касалось «него Марии». Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ирландку не оставляло чувство, что придет день, когда ей выставят счет за все подаренные блага. Больше всего она боялась услышать упреки из уст Бена. Сегодня ее страхи материализовались. Он, как заведенный, твердил одно и тоже. Делал акцент на ее «непомерных запросах». Ей всего было мало. Она бесилась из-за страха потерять комфорт. Он говорил еще… еще… еще… Закреплял полученный результат. Видел по ссутулившейся фигуре, что попадает точно в цель. Долго не мог остановиться. Как же хотелось убежать от этого, но у нее не было средств на обратную дорогу в Нью-Йорк. Каждая нитка на теле девушки куплена монстром. Он оплачивал счета, покупал еду.
Мария

Everything that rises must converge

Чёрч сидел на руках послушно, хотя носик, чёрный и влажный, то и дело норовил принюхаться к странным запахам старого дома. Щенку было интересно, что они делают в этом месте, но ещё он хотел кушать и спать, и спать – больше. Хозяева явно были чем-то обеспокоены, но он был слишком мал, чтобы думать о том, почему его люди выглядят такими встревоженными. Когда Рокки опустил Чёрча нечто похожее на пуф у окна, тот зевнул, поёрзал и устроился поудобнее, чтобы проспать до утра. Мун даже позавидовал тому, с какой лёгкостью вырубился Чёрч. Вряд ли он сам сможет уснуть также просто, как сделал это щен. Он не чувствовал себя спокойно, наоборот, весь он был напряжён: ему не нравилась эта бабка, не нравились житель Маустрэпа, не нравился сам город.
Он огляделся. Комната была куда уютнее той конуры, в которой он вырос, и только поэтому настроение Рокки чуть приподнялось, пусть недостаточно для того, чтобы оптимистично смотреть в будущее. Кожанка начала уже надоедать, поэтому он облегчённо выдохнул, снимая её и равнодушно сбрасывая около кровати, не приученный к тому, чтобы наводить порядок.
Пока Эндж исследовал кровать, Рокс заглянул в шкаф и разочарованно выдохнул – пустые полки, несколько вешалок с деревянными плечиками, но больше ничего. А он-то раскатал губу, что тут осталось что-то интересное. Может, старуха хранила тут нечто необычное… хотя, конечно, хорошо, что там не было её панталон или нижних юбок. Захлопнув дверцу шкафа, Мун почесал живот и понял, что он весь пропитан едким потом, пылью и табачной вонью. Нестерпимо захотелось помыться, но вряд ли там есть вода, а голос рыжего подтвердил его опасения. Да что это за дыра, где вода включается по расписанию?! И это – их отпуск, устроенный вдали от Карреры и Большого яблока. Вместо того, чтобы трахаться, вкусно жрать и, может, убивать ради удовольствия, они в какой-то сраной дыре ради какого-то выблядка и мамаши, которая не могла держать ноги сдвинутыми. 
Рокки

Крохотные струйки ледяной воды текли по коже, выжатые из плотной махровой тряпицы в руке Рокки, осторожно и бережно скользящей по телу Энджела. Он прикрыл глаза, откидывая голову назад под тяжестью копны волос, липнущих к влажной, но теперь уже чистой спине. Мышцы непроизвольно сокращались, стянутые сладкой дрожью лёгкого озноба - капли стремительно высыхали в полуночной духоте, оставляя ощущение схожее с тем, что возникает от тающего эфира.
Чувство чистоты было освежающе-приятным, и хотя Энджел предпочёл бы полноценный душ, это было лучше, чем ничего. С тихим вздохом он развёл колени, позволив ладони любовника скользнуть между липких бёдер, к усталости теперь примешивалось едва ощутимое на грани сонного сознания возбуждение, странно-будоражащее пощипывание нервов. Прикусив губу, Энджел коснулся кончиками пальцев щеки Рокки, провёл вниз до подбородка, ухватывая за него цепко, притягивая любовника к себе для поцелуя, вынуждая прервать своё занятие.
- Спасибо. Давай теперь я тебя помою.
Предложил он, пропуская мимо ушей вопрос в духе русской классической литературы (Энджел не был уверен, что Рокки знаком с творчеством Достоевского, и потому вряд ли это была изысканная шутка). Поднявшись с постели, он толкнул на покрывало Рокки, помогая ему избавиться от остатков одежды, взял свежий полотенец, первый, намокший и посеревший от собранной с его собственной кожи пыли, отбросив просушиваться.
Он начал с плеч и спины, стирая пот и грязь, освежая, сложенный в четверо клочок ткани был больше ладони Энджела и постепенно нагревался от его тепла, хотя в первые секунды после погружения в воду был почти ледяным (костяшки пальцев Энджела покраснели от холода). Наклоняясь вперёд, чтобы провести рукой по лопаткам вниз, до самой поясницы, Энджел ощущал на своей голой груди дыхание Рокки, что отзывалось покалывание в напрягшихся сосках. Некоторое время в комнате раздавался лишь стрекот насекомых, тихое ворчание и сопение спящего щенка.
Энджел

невеста насилия

Часы на тумбочке показывали четверть второго, а Маринка Никитина по-прежнему сидела на застеленной кровати при полном параде, обняв колени и уставившись сухими злыми глазами в темноту. Вечером она поцапалась с матерью, и та, разозлившись, запретила ей выходить из квартиры, отобрала и где-то спрятала ключи, а сама легла спать. Они жили вдвоём, отца Марина почти не помнила – ей было три, когда родители развелись.
Антонина Ивановна, выросшая в детдоме, воспитывала дочь в строгости, но это помогло мало, и пятнадцатилетняя Марина уже зажималась по углам с взрослым племянником их соседки по лестничной клетке, месяц назад вернувшимся из армии. Как-то раз застав их вместе, Антонина молча выставила ошалевшего парня за дверь, принесла из спальни мужнин ремень и от души выпорола дочь. Маринкины вопли слышал, наверное, весь подъезд, и еще с неделю она провела под домашним арестом, лежа на кровати на животе. Мать надеялась, что одного раза будет достаточно, но не тут-то было: отлежавшись, Маринка как с цепи сорвалась и ринулась менять ухажёров. Поначалу Антонина  еще пыталась её удерживать, запирала дома и грозилась навсегда отключить домашний телефон, но потом поняла, что горбатого могила исправит, и махнула на непутёвую рукой.
Время от времени на неё, что называется, находило: она плакала, называла дочь бандитской подстилкой, обещала побрить налысо, чтобы та не могла показаться людям на глаза, но дальше угроз и оскорблений обычно не заходило. Маринка вполуха слушала родительские истерики, лениво огрызалась, а сама прикидывала, как незаметно слинять из дома на хату к Климу, с которым её познакомил бывший любовник. Её не обижало, что Егор относится к ней как к проститутке и делит с друзьями – от этого мужчины она готова была стерпеть что угодно. Она надеялась, что Клим в конце концов оценит такую преданность и безотказность влюблённой в него Марины и захочет навсегда оставить её при себе. Пределом её мечтаний было, разумеется, замужество.
Георгий

Сегодня Нина не пошла в школу. Там они с мамой принесли справку, что девочке надо поехать в санаторий на лечение, примерно на месяц. Надавали кучу заданий, чтобы потом, по приезду Нина смогла быть допущена до экзаменов. Сложив в рюкзак пару книг, блокноты для рисования (ей очень нравилось выводить всякие символы, не имеющие смысла), отец привез из магазина вышивку. Для увлечения все готово, остались чемодан. Но тут перехватила мама, сказав, что надо сходить в магазин:
- В поезде ехать три дня. Не набегаемся на станцию.
Набросив легкое пальто, на распущенные волосы Нина надела беретку, которую связала сама еще на уроках труда, и с волнением в груди побежала в ближайший магазин. Вечер быстро надвигался на город. Кое на каких улицах уже зажигались фонари над подъездами, на лавочках сидели бабушки и дедушки, прогуливаясь перед сном. А в парке, через который Нина решила вернуться домой, еще играли дети, мамы болтали, присматривая за ними. Она расставалась со своим городом, ненадолго. Это и вызывало грусть, но она увидит свою тетю – тоже приятное событие.
В киоске, торговавшем книгами, девушка провела много времени, засмотревшись на новинки ее любимого автора. Но тут ей показалось, что на нее смотрят. Сделав шаг в сторону, она увидела, что напротив, возле дерева стоял молодой мужчина, не сводя глаз с этого киоска, а потом перевел взгляд и она столкнулась с его черными глазами. Нину пробрал озноб.
- Привидится же такое, - прошептала и взяв пару книг, вышла на улицу. – Ой, - книги вылетели из рук, и Воробьева поднимает взгляд. – ппппроститеее.
Что ее больше напугало – повязка на глазу у мужчины или его цепкий взор. Он, молча, посмотрел на нее и пошел дальше, засунув руки в карман. Возле дерева никого не было. Нина быстрым шагом пошла домой, а во дворе и вовсе припустилась бежать, словно ее нагоняло нечто страшное. Ждать лифт не было сил, и лестницу Нина пропорхнула, вваливаясь в квартиру. Сердце готово было выпрыгнуть.
Нина

http://sd.uploads.ru/ZTfE5.png

http://s5.uploads.ru/3MoGc.png
Дамиан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/67ef740cdc48979a0d297dfe8b18c842/tumblr_p0emk3qKy01qdqywso1_250.png
Нейтан
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/67b7647154e5cc38355d1f08ec49cfb3/tumblr_p0ejv8szdX1u8pmwwo4_r1_250.gif
Влад
посмотреть

http://sa.uploads.ru/ZPlX4.png
Ада
посмотреть

http://sf.uploads.ru/kecR8.png
Маркус
посмотреть

https://78.media.tumblr.com/68e617ef0367e8d7b836615cc37f9a40/tumblr_p0lgznYLzc1soigcio1_250.png
Вероника
посмотреть


0

46

http://i99.fastpic.ru/big/2017/1217/53/0a739567f5076cd6b7cbbffa35611753.png

0


Вы здесь » nice2meetu » Тедди и его друзья » Manhattan